— Но зачем?
— Они вывели новую расу и поставили меня охранять ее, следить за ней и передавать сведения о ней и ее развитии. Но через полторы тысячи вращений, вспышка звезды, привела к тому, что солнце стало гаснуть. И проведение эксперимента было поставлено под угрозу. Следуя заложенной программе, я вернула ценные экспериментальные образцы на Аластри.
— Но что-то пошло не так?
— Все. Нам не открыли проход, и мне пришлось просчитывать новые варианты действий.
— Ты создала новые спутники, убрав защитные кольца…
— Это было несложно.
Но я просчиталась из-за недостатка данных о третьем кольце, убрав которое гравитационное взаимодействие нарушилось, и под влиянием новых светил, орбита Аластри сжалась и вытянулась. Ее перигелий — ближайшая к Левису точка — теперб находится примерно на восемь миллионов километров дальше от звезды, чем афелий, самая дальняя точка. Именно поэтому зимы в северном полушарии бывают чуть более суровыми, чем на южной половине, а лето оказывается более жарким, — отчиталась о содеянном Ахлес.
— Зачем дрейвели понадобилась новая раса?
— Выживание. Им нужны были существа похожие на них и способные принять их энергию.
— Что было дальше?
— Все как обычно, дитя двух миров. Нарушенное равновесие в мире, войны за новый появившийся ресурс в виде сотен самок, способных к деторождению.
— Ты поэтому стерла всем память?
— Это не я, это Аластри. Он защищал своих детей. Их осталось так мало.
— А зачем были все эти проверки, манипуляции?
— Ты неизвестная переменная, закравшаяся в мои расчеты.
Мне пришлось постоянно корректировать составленный план по выживанию.
— Вам пора, — кивнула она, заметив появившегося в окружении пары десятков существ Рея.
— Подожди, а королева?
— Что королева?
— Разве она не следовала твоему плану?
— Следовала, когда ей это было угодно. Ступай, любопытное дитя. Остальное тебе расскажет Аластри.
Нас выкинуло из этого странного места прямо на поляну, с которой мы испарились несколько минут назад.
Радостные крики разрозненной толпы, приветствовали нас.
— Идите, вас ждут, — устало кивнула мужьям.
Рон задержавшись, обернулся ко мне, прижал к груди и неожиданно признался:
— Я не умею быть правителем. Дипломатия и политика это не мое. Хотел бы я и дальше быть простым аншером.
— Я тоже, — призналась я. — Но ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
— И мою, — поддержал меня Леон, все еще держащий на руках девочку.
