— Ну, можно и так сказать, — уклончиво отвечаю я, пытаясь понять, какой тактики поведения придерживаться.
— Проблемы возникают, когда человек не хочет принимать правила, — голос Тимура звучит сочувственно. — Ты ведь понимаешь, что здесь всё устроено иначе, чем в твоей прошлой жизни?
Внутри закипает гнев. «Прошлая жизнь»? Я, по его мнению, прибыла сюда прямиком из трущоб Буркина-Фасо с пакетиком фекалий в руках? Да, моя прошлая жизнь была куда лучше и здоровее вакханалии, творящейся здесь.
Язвительный комментарий уже готов сорваться с моих губ, но всплывший перед глазами голос мамы меня останавливает.
Не лезть на рожон. Не лезть на рожон. Не лезть на рожон, — беззвучно повторяю я, словно молитву.
— Вижу, ты молчишь, — Тимур саркастично улыбается, оглядывая меня с ног до головы. — Это умный поступок. Не забывай: каждый твой шаг теперь под прицелом. Нам, совету, небезразлично, что здесь происходит, и…
— И вы станете следить за мной? — перебиваю я, устав от его похотливых разглядываний.
— Или «вызовете на ковёр» по первой липовой жалобе, как это любит декан?
— Может, и вызовем, если будет повод. Сдается мне, долго ждать не придётся.
Сделав вид, что собрался уйти, этот женственный слизень вдруг с силой пихает меня в плечо, отчего мой рюкзак с грохотом валится на пол. Из открытого отделения вываливаются ручки, блокнот, кошелёк.
А пока меня трясёт от беспомощности и гнева, он намеренно наступает ногой на мой ежедневник и небрежно отпинывает его в сторону.
— Осторожней надо быть.
Вещи рассыпала. Собирай скорее, а то на лекции опоздаешь.
Меня прошибает злой жар. Все эти ехидные взгляды, устремлённые на нас со всех сторон, гнусавый голос Тимура и эта его уверенность в том, что ему можно всё…
Мамины слова эхом звучат в голове: «Не высовывайся, Лия, главное — учёба, не подведи Вилена Константиновича». Но, чёрт, когда на тебя ТАК давят и унижают у всех на глазах… я же не железная.
— Слушай ты, — гневно чеканю я, — я, конечно, соберу свои вещи.
Но теперь и ты будь начеку. У меня отличная память на лица, особенно на те, которые так похожи на Ариану Гранде.
— Что ты сказала? — шипит Тимур.
— Сказала, что у меня хорошая память, — опустившись на колени, я запихиваю в рюкзак ручки, блокнот, тетрадь. — Я что, тебе должна быть начеку.
Да, я сорвалась. Но хотела бы я посмотреть на того, кто бы в этих обстоятельствах не сорвался.
В глазах Тимура мелькает азартная искра: он хотел меня спровоцировать.
