Лейтенант патрульно-постовой службы Озеров уже десять минут проверял документы у водителя микроавтобуса и частенько бросал взгляд в сторону Московского рынка, откуда должна была появиться ведомая оперативниками городского Управления внутренних дел машина — шестая модель «Жигулей» с госномером Е710НР63. Постовой уже начал нервничать: очень долго он делает вид, что проверяет документы у водителя «Газели», готового, как и его товарищи в салоне, к активным действиям. Очень активным, злился гаишник.
Полоснут из штурмовых автоматов — и его дневная выручка пойдет в кассу бюро ритуальных услуг. И ему уже не придется забивать голову, с какой стороны прозвучит роковая очередь: и свои могут не промазать по нему, и чужие. Да, неплохая будет надпись на мраморе: «Вот это ты проверил документы! Теперь можешь спать спокойно, дорогой друг».
По легенде лейтенанту Озерову предстояло как бы невзначай оторвать взгляд от документов и рефлекторно взмахнуть жезлом «шестерке»: «К обочине».
Этак лениво — «к обочине». Мол, денег уже полный карман, сейчас «машу» на контору. Потом неторопливой (ни в коем случае не деловой!) походкой направиться к «Жигулям». А перед этим отпустить водителя «Газели». Который резко затормозит напротив легковушки, а из салона с оглушительным матом выскочат омоновцы. Вот тут и жди самой большой неприятности. Это только в кино самурайскими мечами летящие пули отбивают, жезлом еще никто ни разу не пробовал.
— Они уже близко, — предупредил водитель-омоновец, слыша через открытую дверцу включенную на приеме рацию.
— Думаешь, ты меня успокоил?
— Не психуй, брат, всё будет путем. Задницу на кон можешь поставить.
— Чью задницу?
— Свою. Считай, твои плечи передернуло непроизвольно. Вот они. — Омоновец скосил глаза в сторону."
"«Умер во мне артист», — черно сострил, суеверно прикусив язык, гаишник: держа в одной руке удостоверение омоновца и слегка поворачивая голову вдоль Московского шоссе, он другой рукой чуть приподнял жезл, отточенным кистевым движением указал им вбок и снова сосредоточился на созерцании документа.
«Пять... десять секунд», — считал он. Пожалуй, хватит. Боковым зрением он видел вышедшее из «Жигулей» лицо кавказской национальности. И еще две кучерявых головы просматривались через заднее стекло.
— Можете ехать, — лейтенант козырнул омоновцу, одетому в потертую кожаную куртку, и пошел навстречу чеченцу.
