По пути припомнил анекдот про зайца-лесника, к которому под Новый год приперся волк и начал клянчить елку. «Ель не дам!» — запротестовал заяц-лесник в форме твердого и эмоционального отказа. «Дай хоть сосну!» — «Сосни. Но елку всё равно не получишь».
Мельников залез на высоту почти семи метров — на полметра больше было в шесте. Ухватившись за него покрепче, он оттолкнулся и, буквально оседлав шест, понесся на нем прямо на гребень забора. Когда столкновение казалось неизбежным, спецназовец резко выбросил ноги вперед и, прогибаясь над «колючкой» и снова отталкиваясь от шеста, оказался в части.
Он упал на ее территорию с высоты четырех метров, с ускорением, красиво сгруппировавшись и так же неповторимо грациозно оказавшись на ногах.
Часовой только покачал головой, он во второй раз смотрел акробатический номер старшего сержанта, и ему хотелось вызвать того на бис.
Командир роты капитан Андрей Шаров остановился возле койки Мельникова и, положив руки на спинку, насмешливо спросил:
— Живой?.. — Покачав головой, затянул старую песню: — У тебя папа такой хороший, про паровоз поет.
..
— Начал, начал!.. — завозился под одеялом Миротворец. — К утру на шутки пробило? Дай поспать!
— Валяй, — равнодушно отозвался капитан. — Спать тебе час остался.
— Полтора, — не глядя на часы, подкорректировал командира Мельников. — Я всегда... появляюсь... за полтора часа... до подъема. Выброси свои «котлы», капитан."
"— Час, Игорь, час. В половине шестого жду тебя в своем кабинете. Расклад такой: досыпать будешь в землянке.
Жить будешь плохо — но не долго.
— Не понял. — Старший сержант приподнялся на локтях и прищурил на ротного припухшие веки. — С какого это?..
— С такого... — Капитан и сержант были почти ровесниками, их не связывала тесная дружба, тем более интересы: сейчас у Миротворца, «спустившегося с гор», основной интерес — портить местных девок, при случае бить морды их парням.
Парень дослуживает, размышлял капитан Шаров. Уволится он в числе первых — в этом сомневаться не приходилось, и ротный махнул на него рукой, всё же отдавая ему должное: двенадцать месяцев сплошных спецопераций в Чечне стоили гораздо дороже двух-трех месяцев «расслабухи».
И от командира части полковника Кондратова ротный получил отмашку: мол, не трогай генеральского отпрыска. Что переводилось немного иначе: «Не связывайся, иначе говна потом объешься».
Как ни странно, ни своим разнузданным характером, ни поведением Миротворец не влиял на курсантов.
