в армию! Может, он таким образом хотел спастись от многочисленных дружков, которые служили при нем аппаратом машинного доения? Или он убегал от подруг, каждая вторая из которых была уверена, что забеременела от генеральского сынка и непременно в генеральских хоромах? Каждая вторая рассчитывала на продолжительную веселуху, заодно предвкушая растерянную харю будущего папаши. Только наш герой никого веселить не собирался. Он выбрал для себя подразделение с самой строгой дисциплиной, какую только можно себе представить: армейский спецназ.
Под „крышу“ отца, то есть спецназ внутренних войск, лезть не захотел из принципа».
— Так и будешь стоять в дверях? — спросил Игорь. И генерал не узнал голос сына. Вообще что он сможет объяснить своим голосом? Ничего. Ему требуется защита, без нее он никто — ни прежний разнузданный генеральский сынок, ни возмужавший, с перекошенной крышей, Миротворец. Для кого-то — наверное, для большинства российской молодежи — он предстал профессионалом высокого уровня, со своими понятиями о том, что происходит в Чечне, какими методами нужно бороться с «чеченской заразой».
Разумеется, по молодости лет он в чем-то заблуждался, а в чем-то был откровенно прав. Но свою точку зрения не только имел, но и сумел высказать ее очень громко, на всю страну.
— Я скажу тебе, что станет с тобой в ближайшем будущем, — словно отвечая на свои мысли, сказал генерал. Он вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Не сдержав усмешки, протянул сыну руку. — Ну, здравствуй.
— Привет! — Игорь коротко и облегченно рассмеялся, пожимая отцу руку.
— Как мама?
Николай Александрович, не ответив на вопрос сына, продолжил:
— Ты многое приобрел за эти полтора года. Не всё, но опять же многое ты потеряешь, когда вернешься домой. Утерянные позиции. Ты начнешь штурмовать утерянные позиции: расслабляться пивом, оттягиваться с подругами. Но уже более сильным, — в духе военно-политической морали продолжал Мельников, — и с прежним опытом распутной жизни. Из тебя выйдет военно-гражданский гибрид — хочешь ты этого или нет.
А теперь я хочу спросить: кто подтолкнул тебя к этому дурацкому интервью?
— Никто не подталкивал, я сам."
"— Сам... Просто так, беспричинно, да? А я могу назвать причину. Тебя достала служба, война, если хочешь. Тебя достал десинхроноз. Ты здесь, но все твои мысли дома. То же самое произошло полтора года назад, когда ты был в кругу доставших тебя друзей.
— Ну че ты всё достал да достал! — психанул Игорь. — Никто меня не доставал.
