Расстёгнутая наполовину куртка и пижамные штаны завершают образ просящего милостыню, опустившегося на самое дно социальной ямы бездомного. Щетина торчит пучками, а на шее выступила аллергия, возможно, от лекарств. Хотя Олег и уверен, что меня больше нет, из нас двоих скорее он походит на поднятый из могилы труп. Тем не менее развернуться и убежать не хочется. Скорее забрать его отсюда, хорошенько отмыть и накормить.
Очевидно, что он не способен пережить мою смерть. Хочется погладить его, рука дёргается, но я перебарываю порыв, решив, что в данный момент это лишнее.
Подавившись дымом, Олег кашляет несколько секунд, затем, сплюнув на землю, вновь погружается в себя.
– Привет, – тихо говорю ему, – я хотела попросить у тебя сигарету. – И широко улыбаюсь, не в силах сдержать слёзы, вспоминая наше знакомство.
Тогда, на балконе Катиной квартиры, Олег показался мне странным, пугающим и непонятным. Но невероятно притягательным и сексуальным. С тех пор прошло около трёх лет, навсегда изменивших моё отношение к себе, своей жизни и к нему.
Сердце сжимают тиски любви и нежности. Мой хороший, болеющий, раздавленный жизнью и обстоятельствами. Возомнивший себя способным вершить судьбы, но сломавшийся под гнётом последствий принятых решений.
Он вздрагивает, выронив сигарету в снег, поднимает ошарашенный взгляд. Несколько раз моргает, рассматривая меня снизу вверх и широко улыбаясь. В его глазах столько радости и обожания, что моё сердце пропускает удар, а затем разгоняется так, словно я бегу марафон.
Руки снова тянутся к нему. Если бы Олег позвал, я бы упала в его объятия, разрыдавшись. Но он лишь продолжает смотреть и улыбаться.
– Ты же не куришь, – шепчет и двигается, предлагая присесть на нагретое им место. Я тут же принимаю приглашение.
Олег жадно рассматривает моё лицо, не делая ни единой попытки дотронуться. Склоняет голову влево, потом вправо. Он любуется и восторгается так, словно перед ним неведомая диковинка. Даже дыхание задерживает, – я определяю по долгому отсутствию пара изо рта – в благоговении сжимает ладони.
Кажется, он думает, что перед ним ангел.
– Прости меня, Алечка, – говорит, поджимая губы. Озарённое радостью лицо грустнеет, счастье уходит, уступая место тяжёлым мыслям.
– Милый. – Я дотрагиваюсь до его щеки, и он трётся о мою ладонь, прикрывая глаза от удовольствия.
– Если бы я только мог повернуть время вспять. Может, хотя бы сегодня ты меня поцелуешь? – шепчет.
– Конечно.
Я приближаюсь и касаюсь его губ своими.
