– А Рома, значит, надежный?
– Рома тупой и послушный! Он сделает все, что я скажу! – гордо восклицает Женя.
– Откуда такая уверенность?
Фомушкина достает из сумочки пластиковую карту и принимается игриво ею размахивать.
– Что это, Жень?
– Подарок.
– Ты ее сперла? – Я пытливо прищуриваюсь, ведь подобные выкрутасы как раз в ее стиле.
– За кого ты меня принимаешь?! – Она оскорбленно округляет глаза. – Рома сам дал мне ее!
– После минета?
– После двух, – довольно хмыкает Женя и вновь берет меня под руку. – Но карту я все равно прихвачу перед отъездом.
Случайно.
– Фомушкина, ты… ты больная.
– Так вылечи меня, – томно шепчет она, потянувшись к моему уху, и касается носом щеки, – доктор Морева.
– Не моя специализация, – хихикаю я, отмахиваясь. – Все! Хватит меня облизывать!
– А ты прекращай нудеть! Идем лучше деньги тратить. Что может быть приятнее, чем покупки за чужой счет?
– Мир во всем мире? – предполагаю я, а Женька смотрит на меня как на умалишенную.
– Да плевать мне на оба этих мира.
– Ее мрачный тон и серьезный взгляд из-под черных бровей не дают усомниться в том, что сказанное – чистая правда.
Прогуливаемся с подругой по магазинам. Фомушкина, не изменяя себе, примеряет самые короткие платья и юбки, которые может найти, а я таскаюсь за ней и даже не пытаюсь воззвать к ее совести. Ее нет, давно нет. Наблюдаю за Женькой и в очередной раз поражаюсь, что она все еще может так беззаботно веселиться. Наверное, именно это в ней меня и восхищает больше всего. Она просто живет, без оглядки, без чьего-либо разрешения.
Дерзко и свободно! Ровно так, как хочет. Ну, или так, как может. Но главное – живет.
– Что скажешь? – Женька легким движением руки отбрасывает занавеску примерочной кабинки, появляясь передо мной во всей красе.
– Ты в трусах, – резюмирую я.
– И в лифчике. – Она поправляет лямки на плечах, забитых россыпью небольших татуировок. Каждая из них скорее ширма, чем украшение, но понять это могут не все. – Ну как? Секс?
– Да, Роме наверняка понравится.
– Как будто мне не плевать, – смеется подруга и крутится перед зеркалом. – Он уже пойманный зверек, нужна свежая кровь.
– Женя! – предостерегаю я.
Ловлю ее хитрый взгляд в отражении и понимаю, что разговоры бесполезны. Фомушкина никого не слушает, а авторитет у нее лишь один – она сама. И хотелось бы сказать, что я завидую, да язык не поворачивается. Я слишком много знаю.
– Ну а ты, Ксю? Ничего не присмотрела?
– Мне ничего не нужно, – устало качаю головой.
