В мире чар и волшебства, где каждое слово может быть сила, третья книга о Гарри Поттере завораживает своей драматичной атмосферой и глубокими тайными путями. Девятнадцать лет спустя после первой победы над волшебным злом, новая угроза пугает мир. Гарри Поттеру предстоит столкнуться с самим опасным и загадочным врагом, каким он когда-либо видел — и выжить....
Похоже, «Гарри Поттер и Дары Смерти» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он снова заглянул в осколок зеркала, но снова увидел в нём лишь отражение собственных ярко-зелёных глаз.
Да, конечно, почудилось, другого объяснения быть не может. Почудилось, потому что он думал о своём мёртвом Учителе. Если что-то и можно сказать наверняка, так только то, что он никогда больше не увидит пронизывающих его ярко-синих глаз Альбуса Дамблдора.
Глава 3
Дурсли отъезжают
По дому пронеслось эхо от хлопка входной двери, а следом крик: «Эй, ты!»
За шестнадцать лет Гарри привык к подобной манере обращения и потому не сомневался, к кому относится этот призыв, но спешить с ответом на него не стал.
— А ты не торопишься! — прорычал Вернон Дурсль, когда Гарри появился на верху лестницы.
Гарри, глубоко засунув руки в карманы джинсов, сошёл по ступеням лестницы.
В гостиной он обнаружил Дурслей в полном составе. Одеты они были по-дорожному: дядя Вернон в бежевую куртку на молнии, тётя Петунья в аккуратненькое розово-оранжевое пальто, а Дадли — крупный, светловолосый и мускулистый двоюродный брат Гарри — в кожаный пиджак.
— Да? — спросил Гарри.
— Сядь! — приказал дядя Вернон. Гарри слегка приподнял брови.
Гарри сел. Он полагал, что знает, чего ему следует ждать. Дядя принялся расхаживать взад и вперёд по гостиной. Тётя Петунья и Дадли провожали его встревоженными взглядами. И наконец, сосредоточенно наморщив большое багровое лицо, дядя Вернон остановился перед Гарри и объявил:
— Я передумал.
— Какой сюрприз, — отозвался Гарри.
— Оставь этот тон… — визгливо начала тётя Петунья, но дядя Вернон махнул в её сторону рукой, и она умолкла.
— Всё это полная чушь, — произнёс дядя Вернон, вглядываясь в Гарри маленькими, свинячьими глазками. — Не верю ни одному слову. Мы никуда не едем, остаёмся.
Гарри смотрел на дядю, ощущая одновременно и раздражение, и веселье. За последние четыре недели Вернон Дурсль передумывал каждые двадцать четыре часа и при этом всякий раз либо затаскивал вещи в машину, либо вытаскивал их из неё.
