Вот же ж! Она пищит и волнуется так же как и я! Протестует, мать его! Что ему нужно от меня? Я жить ещё хочу и… и… хочу попробовать на вкус эти полные губы, что зависли над моими в пару миллиметрах, освобождая поток пьянящего горячего дыхания изо рта сногсшибательного мужчины…
Артём.
— Думаешь, мне не хватит силы тебя приструнить, ненормальная! — придавив девчонку своим телом к столешнице, фиксирую её руки над головой. Запястья настолько тонкие, что я смог сомкнуть пальцы вокруг них в кольцо. — Ещё не родилась такая силачка, которая способна победить меня в схватке!
— Отпусти меня, абориген! — яростно возмутилась, едва не разбив мне нос своим лбом.
— Я возьму реванш! Даже не сомневайся! Ты ещё поплатишься своим… «быком… осеменителем», гаденыш!
— Расслабься детка, иначе плита сойдёт с ума и приготовит из твоей худой задницы куриные окорочка! — перехватываю оба её запястья одной рукой, удерживая под собой хрупкое тело, второй хватаю за точёный подбородок, надёжно фиксируя голову от резких движений.
Последние сейчас ни к чему. Девчонка упорно продолжает сопротивляться и язвить:
— Разыгрался аппетит? Смотри не подавись! На суховатой попе корочка не хрустит!
— Ну и характер! Строптивость из тебя не выколотишь, даже если я усердно отшлёпаю твою задницу.
Вглядываюсь в её округлившиеся от изумления глазища, смотрящие на меня в упор, и чувствую, как медленно запутываюсь в её силках. Будто околдован взглядом девчонки. Насыщенные необычной зеленью радужки завораживают. Твою ж мать, Артём! Неужели так легко поддаешься колдовству? Эта несносная девица — настоящая ведьмочка! Ещё каких-то пару минут и её верткие движения попкой по плите разбудят в моём паху «зверя порока».
Мои принципы и обязательства перед отцом и Маргарет разлетятся в пух и прах и я отпраздную мальчишник как и положено, трахнув напоследок темпераментную русскую девку. Merda! Хочется послать всё к чертям собачьим, подняться с неё и уйти прочь, но женское тело настолько притягательное, а воздух вокруг девушки кружит голову сладковато-пряным ароматом с примесью её собственного охренительного запаха и я сдаюсь, продолжая лежать на ней, с лёгкой ухмылкой изучая симпатичные черты лица.
Полные губы искушают, сами напрашиваются на поцелуй. Несносный змеиный язычок вынырнул наружу, прошёлся по ним медленным скольжением, увлажняя каждую мелкую складочку и тут же спрятался внутрь. Маленькая зараза! Я этот влажный след от языка ощутил по всей длине ноющей плоти.
