Проглотив в горле ком, образовавшийся под влиянием волнения, проследила взглядом за быстрым скольжением капельки по рельефному прессу до опасной границы на теле, за которой начиналась интимная зона, украшена татуировкой быка. Глаза непроизвольно наткнулись на ""нечто"" ошеломляющее и расширились от удивления. Щёки окатила горячая волна жара. Смутившись, зажмурилась и отвернулась, чтобы не поддаться соблазну закрепить в памяти явно лишние картинки, плохо сказывающиеся на моей психике. В полувозбужденном состоянии половой орган мужчины напоминал огромного удава, осталось взметнуть голову вверх и выпустить неприятно подёргивающийся раздвоенный язык.
Жало порока, мать его! Я даже тату толком не рассмотрела.
— Ну… й… я… пожалуй п-пойду… п-переоденусь… Спасибо за футболку. Черт! — последнее прошипела сквозь зубы, начав задыхаться в панике. Ноги стали ватными. Собрав в кулак все силы и волю, сделала несколько шагов до двери.
— Так быстро уходишь? Неужели насладилась зрелищем? — как ни в чем не бывало, Артём продолжил тереть волосы полотенцем.
— Разве я сказал, что готов пожертвовать свою одежду для благих целей?
«Ну так пожертвуй не для благих», — подумала я, зная наперёд, что сотворю с его вещью.
— А что тебе мешает поделиться одной футболкой? — возмутилась, не выдержав беспощадной откровенности со стороны Адольфа Гауровича.
— Можешь взять из другой стопки, а эту верни на место, — сухо процедил, доставая боксеры из ящика. Выйдя из гардеробной, отбросил полотенце на кровать, развернулся ко мне самой любимой частью мужского тела, иными словами, привлекательной задницей, и принялся надевать нижнее бельё.
— Тебе её Папа Римский подарил или же премьер-министр Португалии? Не будь жадиной! Я верну футболку после корриды. Позволю себе напомнить, что как раз твоя глупая собака испачкала всю мою одежду! — пользуясь случаем, попятилась к двери. Пока мужчина занят трусами, у меня есть шанс смыться по-тихому. — Да и другие мне не подходят. Великоваты в плечах. Где я могу принять душ?
— Какого черта ты меня всё время злишь? — прорычал, ещё больше мрачнея.
Надев боксеры, Артём подошёл вплотную и навис надо мной, играя желваками. Моя спина впечаталась в дверной косяк, как только его левая рука оперлась о стену рядом с моей головой. Правую поднял к моему лицу и провёл по скуле костяшками согнутых пальцев. По позвоночнику молниеносно пробежала лёгкая дрожь. Под кожей, где касались её пальцы Гаура, разлилось приятное тепло.
