В сумерках двое мужчин покидает фургон, его силуэты растворяясь в темной листве кустарников. Рослый водитель, с черной маской на голове и свернутым тросом за поясом, спускается на землю, а его товарищ, коренастый и в камуфлированном комбинезоне, готов к задуманному прыжку через забор....
— Мы же не отморозки какие, не беспредельщики. Мы — воры, а уважающий себя вор не станет первым пускать кровь, да еще бить из-за угла, в спину. Надо с итальяшками разобраться по чести — в открытом разговоре. Надо их убедить. Показать свою силу, возможности, но перья и тем более стволы не пускать в ход до крайнего случая."
"— Послушай, Георгий Иванович, — твердо сказал Варяг и сам не заметив, что впервые на словах перешел тонкую грань беспрекословного подчинения патриарху. — По понятиям — не получится. Они не знают, что такое понятия.
Похоже, Варяг нашел правильные слова. Медведь задумался крепко. Такие доводы были более понятны и близки старому вору. Он неожиданно осознал, насколько все в последние годы изменилось. Изменения произошли не только с его дряхлеющим организмом — изменилось все и вся: и квинтэссенцией перемен стал этот молодой, сильный и решительный мужчина, сидящий сейчас перед ним, Варяг, который еще несколько лет назад был уркой и зэком и находился в его полном подчинении.
— И что же ты предлагаешь конкретно, — как бы соглашаясь, ворчливо переспросил Медведь, внимательно глядя в глаза Владиславу.
— Мы должны действовать энергично, — решительно повторил Варяг. — Нас никто не желает приглашать в Восточную Европу? Однако мы там имеем позиции.
