Если будет нас преследовать, мы бросим мешочек, будто случайно, а он, глядишь, и попробует…
— И тогда здравствуй, Дистрикт-12.
— Точно, — говорю я и прикрепляю мешочек к поясу.
— Теперь он знает, где мы, если был не очень далеко отсюда. Видел планолет, думает, что мы убили Лису, и придет.
Пит прав. Возможно, Катон только и ждал такого случая. Впрочем, даже если мы убежим отсюда, нам все равно придется где-то зажарить мясо, и мы опять себя обнаружим.
— Давай разводить костер. Прямо тут, — говорю я и начинаю собирать ветки.
— Ты готова с ним встретиться? — удивляется Пит.
— Я готова поесть. Лучшего шанса спокойно приготовить еду не будет. Если Катон узнал, где мы, тут ничего не поделаешь. А еще он знает, что нас двое, и уверен, что мы специально охотились на Лису. Значит, ты выздоровел. А раз мы развели костер, то не только не боимся его, наоборот, устроили западню. Ты бы пришел в таком случае?
— Скорее всего нет, — признает Пит."
"Пит — мастер по части разведения огня; скоро сырые ветки горят так, что треск стоит.
Тем временем я подготавливаю к жарке кроликов и белку. Коренья, завернув в листья, пеку прямо в углях. Пока один из нас собирает съедобные травы, другой внимательно следит, не покажется ли Катон. Как я и предполагала, он не объявляется.
Когда еда готова, я укладываю ее в рюкзак, оставив нам по кроличьей ножке, чтобы съесть по дороге.
Я хочу подняться повыше на лесистый холм, найти подходящее дерево и устроиться на ночь, но Пит высказывается против:
— Я не умею лазать по деревьям, как ты, да еще с больной ногой.
К тому же вряд ли я смогу уснуть в пятидесяти футах от земли.
— Внизу ночевать опасно.
— Может, возвратимся в пещеру? — предлагает Пит. — Там рядом вода, и удобно обороняться.
Я вздыхаю. Идти — или, точнее сказать, ломиться — через лес еще несколько часов, чтобы вернуться на то же место, где одни камни и нельзя охотиться? Как отказать Питу? Он слушался меня весь день, и я уверена, что, будь я на его месте, он бы не заставил меня ночевать на дереве.
Вообще, я сегодня не очень-то хорошо обращалась с Питом. Придиралась, что он слишком шумит, ругалась за то, что ушел к ручью. В пещере легко было шутить и играть во влюбленных, но не когда жарит солнце и из кустов того гляди выскочит Катон. Хеймитч, наверное, из себя выходит. А что до зрителей…
Я обнимаю Пита за шею и целую его.
— Почему бы и нет. Давай возвратимся.
На лице Пита облегчение.
— Я и не надеялся, что ты так легко согласишься.
