Хмуро взглянула на Милку и уточнила: – Как называются избы, в которых подают хмельной мед и перебродивший березовый сок?
– Эти избы зовутся кружечными, – слабым голосом ответила Милка.
– Есть ли среди кружечных изб лучшая, или все равны?
– Лучшим считается кружало, которое держит Озар.
Лесана присела рядом с Милкой, грубо и бесцеремонно раскрыла ей губы и сунула в рот ароматную сухую веточку.
– Жуй и глотай. Ты отведешь меня туда, поняла?
Милка послушно разжевала веточку и хрипло спросила:
– А коли отведу, отпустишь?
Лесана отрицательно покачала головой:
– Нет.
На глаза молодки навернулись слезы.
– Почему?
– Мне придется переночевать в вашем городе. Ты отведешь меня в свою избу и дашь мне кров и пищу.
– Но я живу не одна, – слабо возразила молодка.
– Вот как?
– Да. Со мною живет мама.
– Тогда скажешь ей, что я твоя товарка. А теперь пошевели ногами.
Милка пошевелила и тут же почувствовала в онемевших ступнях легкое покалывание. Пальцы ожили, и это заставило молодку радостно улыбнуться.
– Я их чувствую! – тихо воскликнула она. – Я снова чувствую свои ноги!
– Конечно, чувствуешь. – Лесана выпрямилась и протянула Милке руку. – Прости, что так поступила с тобой. Хватайся за руку и попробуй встать. Сперва будет больно, но после расходишься.
Милка ухватилась левой рукой за теплую ладонь Лесаны, а правой схватила с земли камень. Лесана, не заметив этого, подняла молодку на ноги, и в это мгновение Милка что есть мочи ударила Лесану камнем по голове.
Шапка слетела с головы девки, кровь из рваной раны широкой волной побежала по распустившимся каштановым волосам. Секунду Лесана стояла, изумленно глядя на молодку, а потом рухнула в траву.
– Вот так! – хрипло выдохнула Милка и отшвырнула камень в сторону.
Придя в себя, Милка обшарила карманы Лесаны. К ее удивлению, карманы эти были в основном набиты сухой травой. И все же счастье улыбнулось Милке – во внутреннем кармане куртки она нашла небольшой кошель, а в нем – пару золотых, четыре серебряных и два десятка медных монеток.
Радости молодки не было границ. Таких деньжищ Милка не заработала бы и за полгода! Это стоило всех ее страданий и страхов.
– Великая мать Мокошь, благодарю тебя! – радостно воскликнула Милка.
Несколько секунд она задумчиво смотрела на скрючившуюся в траве Лесану, размышляя – стоит ли ее добить, или пускай подыхает сама? Решила, что добивать не станет.
