Постепенно я снова стала выезжать в город и чувствовала себя при этом в относительной безопасности. Правда, в чайных больше не сидела. Выезжала исключительно по делам, рабочим или личным.
Соседа Данте, затеявшего опасную игру с целью завладеть чужим месторождением, арестовали. Данте решил дать делу официальный ход и, более того, обратился с жалобой к королю. Один раз меня вызвали в суд для дачи показаний. А вскоре обнаружились и другие улики: когда по-настоящему хорошо знаешь, что искать, найти зачастую бывает несложно.
Словом, и с этой стороны опасность осталась позади.
Шло время, и я даже смирилась с разницей в статусах, которая, как казалось раньше, лежала между мной и Данте разверзшейся пропастью. Во всяком случае, я почти сумела убедить себя в том, что смирилась. В конце-то концов, отношения развивались прекрасно. Да, меня иногда тревожил вопрос «А что же дальше?», но в такие моменты я старалась поскорее отвлечься от него на насущные проблемы. Ответа у меня все равно не было. И я скорее отрубила бы себе руку, чем обратилась с этим вопросом к Данте.
Что же касается рабского статуса в целом, то нет, внутренне я с ним не смирилась. Разве что по-своему привыкла. Но, несмотря на то что выхода, казалось бы, не было, все чаще читала книги, посвященные теме рабства и тому виду камней, при помощи которых выжигалось клеймо дракона. Сперва неосознанно, под маской праздного любопытства, а затем и сознательно, я искала упоминания о средстве, которое позволило бы избавиться от клейма. Но, увы, не находила.
Правда, частичное решение проблемы поступило с совершенно неожиданной стороны. Однажды утром я получила посылку, состоявшую из небольшой коробочки и прилагавшегося к ней письма. Вернее будет сказать, анонимной записки следующего содержания:
«Уважаемая донья Эстоуни!
Я знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, и заранее прошу за это прощения. Однако я подумал, что плоды моих трудов окажутся для вас полезными. Полного освобождения от рабства, как известно, не существует, однако мне удалось разработать средство, делающее клеймо невидимым.
Если вы намажете знак дракона мазью, которую я отправляю вам вместе с этим письмом, ни один человек не сможет его увидеть.
Еще раз простите за вмешательство в вашу частную жизнь, но, испытывая к вам искреннюю симпатию и уважение, я счел его допустимым в данной конкретной ситуации. Поскольку, как вы понимаете, производство такого крема не вполне законно, предпочитаю сохранить инкогнито.
С наилучшими пожеланиями, доброжелатель».
