Кому молиться-то?
– Деточка, а ты по какой нужде сюда?
Взвизгнув от неожиданности, резко обернулась, чтобы во все глаза уставиться на сухонькую старушку, скрюченную буквой «зю». Вылитая ведьма, только кота на плече, ворона на руке да палки, на которую бы опиралась, не хватало.
– Кхе… – попыталась прокашляться я. – Мне бы к Бездне, на аудиенцию.
– Не торопись, – усмехнулась старуха, блеснув рядом белоснежных зубов. – К ней ты всегда успеешь. Да только с чего ты решила, что нужна матушке-то?
– Кому? – насторожилась я.
– Матушке нашей, Бездне, – пояснила старуха.
Затем медленно разогнулась, крутанулась вокруг своей оси, и через миг на меня взирала женщина без возраста. Сколько в этом мире нахожусь, а вот к таким вывертам не привыкла. Мысленно уговаривая глазюки вернуться в первоначальное положение, я перевела дух. Передо мной вместо невзрачной старухи стояла высокая дама с копной белоснежных волос, с кожей цвета молока и глазами, похожими на два черных омута.
– Зачем ты, дитя нездешнее, пришла к Бездне? – грудным голосом произнесла статная дама.
– Просьбочка у меня есть, – скорее прокаркала, чем произнесла я.
– Все приходят что-то просить, – произнесла дама, направляясь в центр помещения, поманив меня указательным пальцем, мол, стоит последовать за ней. – Бездна никогда и никому не отказывала, правда, и цена, которая выставлялась в ответ, была немала. Все мы ее дети в той или иной степени. И за все в этом мире надо платить.
– Миры разные, а условия одинаковые, – пробубнила я.
Дама услышала, остановилась, обернулась, после чего долго меня рассматривала.
А затем… запрокинув голову назад, хрипло рассмеялась. Эхо прокатилось по помещению, многократно усиливая пробирающий до костей смех.
– Почему ты не пришла сразу же, как попала в наш мир? – задала вопрос дама.
– Почему? – вроде как переспросила я, сама же судорожно подбирая оправдание.
– Ты не верила, – за меня ответила странная женщина, продолжая движение к центру. – Ты и сейчас не веришь, там, внутри.
Дама повернулась и указательным пальцем ткнула мне в грудь.
Больно не было, но появилось странное щемящее чувство.
– Я тут чужая, – произнесла так, будто оправдывалась. – Ваш мир не принял меня, он чужой, и я… я хочу домой!
– Врешь, – усмехнулась дама. – Притом, что удивительно, врешь себе же. Тебя не принял мир? Ты уверена?
На миг задумавшись, я поняла, что вру. Мир принял, и, что бы я ни утверждала, этот факт был неоспоримым. Другой момент, что я не принимала этот мир.
