Эгоистичная бессердечная зараза с языком, как бритва, не щадящим никого. На первый взгляд. Мрачный грубиян и тупой качок, готовый жестко осадить любого, кто сунется в его жизнь. На первый взгляд. Что между ними? Старый дом «на два хозяина». Внезапно. Взаимная лютая страсть без всякой логики. Сейчас. Созвучная боль. В прошлом. Есть ли любовь и исцеление в будущем? Содержит нецензурную брань....
Вот скот!
— Ну так в чем проблема? Руки в ноги и съ*бывай от такого соседства! — заорала я, сжав кулаки.
— Я? Это ты отсюда свалишь! Прямо сейчас причем! — подступил психованный сосед ближе, прожигая меня своими злобнючими, глубоко посаженными зенками, цвета которых я все не могла рассмотреть. Да какая к чертям разница! — Вали туда, где тебя драли всю ночь!
— А тебя, смотрю, аж подклинивает на том, как у меня все хорошо обстоит с личной жизнью, да? Что, с такой-то злобной рожей и гадским характером и не дает никто? Так ты за бабки попробуй.
— За бабки, говоришь? — Мгновение, и он оказался впритык, так что я с перепугу ударилась лопатками в стену позади. — А за какие бабки ты у нас даешь, а? За сто баксов отсосешь? Не-е-е, ты же у нас типа из хорошей семьи, да? Пятьсот, и ты становишься прямо тут на колени и исполняешь тот самый суперминет, который так рекламировала.
— Отвали от меня! — зашипела я, упираясь ладонями в его потную грудь, но он только подался еще ближе, уже откровенно зажимая меня.
— Что, уже не такая борзая? — Он упер локти в стену с обеих сторон от меня, создавая эффект западни, и тут я почувствовала весомую такую твердость, уткнувшуюся мне в живот. У него встал!
Дело, кажись, принимает совсем херовый оборот, особенно учитывая, что у меня, не пойми с чего болезненно потянуло в низу живота, а внутренние мышцы сжались в чем-то до отвратительно похожем на предвкушение.
— Я сказала — отвали от меня! — вскинув голову, рявкнула ему в лицо.
— Несет от тебя как от долбаной пепельницы, — неожиданно тихо сказал озабоченный медведина и вдруг провел по моей нижней губе с пирсингом большим пальцем. Ноздри его при этом задергались, а мое сердце забухало где-то в горле, и черта с два это было только от страха."
"— А от тебя прямо розами прет, ага. Воняешь, будто из берлоги после спячки в полгода немытый вылез, — огрызнулась, отдергивая голову от его прикосновения.
На самом деле он пах бесяще хорошо. Потом на разгоряченном теле, силой, мужчиной, что в состоянии взять все, что захочу дать, и даже потребовать сверху. Он пах сексом. Таким, от которого долбанутую и неправильную меня торкало. Жестким, на грани насилия, причем обоюдного, где я обязательно окажусь побежденной, по-честному, но без пощады.
