Не знаете, осталась такая должность?» По его глазам, блеснувшим за стеклами очками, я прочитал: «Выправим любую, хоть горнистом в струнном оркестре».
– Ты спросил насчет качества ксивы? – спросила Катя, останавливаясь перед дверью и дожидаясь, когда Марковцев ее откроет.
– Конечно.
– И что он ответил?
– Вот его слова: «Плохой документ лучше, чем вообще никакой».
– Исчерпывающий ответ. Спасибо, – Катя поблагодарила спутника и первой вошла в холл."
"– «Говорите, корочки Московского горсовета? – продолжал Марк вполголоса.
– Еще при Попове Гаврииле Харитоновиче было». Клерк даже приосанился. Потом вспомнил, что у него осталась где-то заготовка удостоверения работника правительства Москвы. Дальше загадал мне загадку: «Рабочий запорол четыре заготовки, тогда как мастер дал ему только три. Откуда взялась четвертая?..» Я приподнял руки: «Сдаюсь». – «Он запорол и образец тоже». В общем, я написал на бумаге свои данные – теперь я Земсков Сергей Михайлович. Когда-то у меня был паспорт на это имя. Его мне выправили в управлении контрразведки.
Короче, на следующее утро получил корочки. К ним положен и должностной знак, но знаки в лифтерке не изготавливают.
– Лихо они работают.
– Это точно. – Марковцев первым подошел к конторке с двумя дюжими охранниками за барьером и показал одному из них корочки с золотым тиснением «Правительство Москвы» и гербом – святым Георгием Победоносцем на коне. Охранник попросил разрешения взять документ и, раскрыв его, прочитал: «Координационный совет по реконструкции центра Москвы».
Этот удостоверение позволяло Марку открывать любые двери в центре столицы.
– Нам даны строгие рекомендации: проверять документы на предмет истечения срока. А здесь я такового не вижу.
– Когда истекает срок полномочий Лужкова? – спросил Марковцев.
– Но вы не Лужков.
– Зато я назначался на должность на срок полномочий самого мэра. Учи матчасть, сынок. И не вставай в позу. Я не в буфет заглянул, а по делу. Речь идет о реконструкции этого здания, а может, и сносе. – Видя, что строптивость не сходит с лица этого тридцатилетнего стража, одетого в темно-серый костюм, Марковцев прибег к испытанному способу.
Деланно вздохнув, он посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой: – У меня на заметке еще четыре здания. Передай начальнику, что я приеду через неделю. На бульдозере.
Охранник послал долгий взгляд на неприметную дверь в конце холла, за которой располагался кабинет Верестникова, «государство в государстве», как часто называли его сотрудники.
