— И что теперь? Расстроен, да? Я так сочувствую, ты даже не представляешь! Я понимаю, тебе важна эта земля, но, я уверена, у тебя будет еще столько…
— Вась, нормально все, не переживай, — усмехнулся Бессмертный. — Все бывает. Я тебе не поэтому позвонил.
— Ты так легко говоришь… — Я уже не знала, о чем и думать. — Ты столько всего сделал, мне вообще казалось, что этот проект тебе важнее всего и всех, а сейчас — «все бывает».
Он глубоко вздохнул и выдал мне нотацию в стиле бизнес-коучера:
— Если бы я бурно реагировал на любые потери, у меня ничего бы не было.
Неудачи — это залог будущего успеха. Вообще, забудь об этом.
— Уверен? — недоверчиво переспросила я. — Да эту историю захочешь — не забудешь!
— А ты постарайся! Я поменял билеты и возвращаюсь следующим рейсом. Ты сможешь сбежать со своей работы сегодня чуть раньше?
— Не знаю, у нас же Елисеев скоропостижно уволился, а писать мы меньше не стали. Сейчас такое ощущение, что перед Новым годом все стараются заскочить в уходящий поезд и выпустить как можно больше релизов и позвать на кучу мероприятий.
— Тяжела жизнь журналиста, — хмыкнул Кощей, и я, наконец, с удивлением осознала, что у него отличное настроение. — Я хочу тебе ее облегчить.
— Каким образом? — Я невольно улыбнулась. — Вообще, я думала, мне придется тебя подбадривать, говорить правильные слова, что еще не все потеряно…
— Давай закроем тему тендера и поговорим о нем, когда история закончится, — перебил Олег.
— Я хочу забрать тебя сразу после работы. И заберу.
— Забирай! — Губы растянулись в довольной улыбке так, что я даже глаза прикрыла. — Ты только, как прилетишь, сразу напиши или позвони, чтобы я понимала, сколько у меня времени, чтобы все дела завер… Стой! Что значит «когда история закончится»? А разве она не закончилась? Тендер же отменили!
— Нет, Вась, эта история еще не завершилась. Поверь мне, тебе понравится концовка и эпилог.
И все. Положил трубку, а мне опять гадай! Зато настроение сразу улучшилось.
На порядок. А еще словно радуга заглянула в редакцию. Так хорошо стало — я даже помогла Ларисе с заметкой. Смольская явно не знала, как себя вести со мной. Ей было неловко за свою статью — как и почти все журналисты в редакции, она думала, что именно их с Ваней опус повлиял на решение отменить тендер. Я не стала ее разубеждать. Во-первых, правду я не знаю до конца, а во-вторых, пусть сама разбирается со своими эмоциями.
