Мне всегда казалось, мужчина и должен быть вот таким. Для меня муж был идолом, богом, идеалом мужчины. Да и сейчас таковым все еще оставался несмотря на некрасивый поступок в мою сторону…
Вряд ли я смогу когда-то его забыть или найти хоть кого-то с характером, что сравнился бы с норовом моего мужа.
— Так что, милая моя?
— Я подаю на развод.
— Кхм, — крякнул свёкр. Хотя теперь я не знала, как мне его называть. Если мы разведёмся с Богданом, то какой же мне Ильяс свёкр теперь?
Я закрыла глаза — пока не хотелось об этом думать и я мысленно так и звала мать и отца мужа по привычке свёкрами.
За один свою жизнь перекроить никому не под силу. — Как давно ты приняла такое решение?
— Сегодня, — осторожно ответила я.
Сейчас он подумает, что я сгоряча. Но это лишь частично так. На самом деле в столь скоропалительном моём желании виноват исключительно Богдан. Да и какой может быть брак после того, что я увидела? К тому же, мой муж очевидно не против стать снова свободным, чтобы вместе с Анфисой воспитывать ребёнка, которого я родить ему не смогла.
Эта мысль снова острым скальпелем резанула по сердцу. Вскрыла еще не затянувшиеся раны.
Ребёнок, малыш…
Сколько бы мы ни пытались, ничего у нас не выходило, а от того мне в десять раз больнее, что причиной нашего развода послужила не только измена и предательство любимого мной мужа, но ещё и ребёнок, которого теперь моему мужчине родит другая. Родит, а я не смогу.
— Причина? — задал он вопрос по деловому.
Всё-таки всегда видно по мужчине, чем он занимается.
Голос Ильяса был хорошо поставлен, твёрд, осанка прямая. Всё в нём выдавало бизнесмена большого уровня. В свои годы мужчина выглядел очень молодо и подтянуто.
— Измена, — ответила я ему в тон.
Решила не лгать. А смысл? Всё равно ему расскажет его жена.
Да и не заслужил этот человек вранья в лицо. Сколько хорошего он для меня сделал…
Просто не повернулся язык, чтобы солгать.
— Кхм, — снова задумчиво почесал он щетинистый подбородок и поднял брови. Кажется, такого мужчина не ожидал от своего сына, но из песни слов не выкинешь уже.
— Тебе это достоверно известно, или птички какие на хвосте принесли? Уж я бы этим птичкам хвосты бы поободрал…
— Я всё сама видела, — ответила я, глядя на свои колени. Всё же мне нелегко давался этот разговор. Снова накрывала истерика, но я не хотела поддаваться ей, убегать, прятаться в нору и горько плакать, тем самым выказав неуважение к Ильясу. Держалась изо всех сил, но руки предательски дрожали.
