В серых стенах центра орка сквозь толпу выкрикиваются древние молитвы. Я, совсем еще молодой, вдруг понимаю, что мои жизни может быть покончено за то, что я не знал обычаев, — и это шокирует. Здесь все идет по нарастающей опасности, как будто с каждым днем новые законы ужесточаются, а старые традиции — стираются....
А вот судно с многочисленными огнями должно заинтересовать, озадачить но не послужить поводом поднять гарнизон по тревоге. Да и свет факелов, со своей игрой света и тени, в кромешной темноте, достаточно создавал тёмных уголков в которых могли скрыться мои воины, которых нельзя было рассмотреть с берега.
Когда мы подошли вплотную к пристани, стали раздаваться заинтересованные крики с берега «Дескать, что случилась?». Благо, находчивые товарищи матросы заверили, что, дескать, у нас на борту течь и всё такое. Там почти поверили нам на слово.
Хотя, катастрофического ничего не случилась и тревогу подняли поздно. Мы успели упереться носом в пирс и големы, разрывая крепления, посыпались на берег и устремились к воротам, стаптывая на ходу немногочисленную охрану пирса. Расстояния как раз хватало, чтобы големам спокойно подойти к воротам и разнести их в щепки.
Как только големы занялись разрушением ворот, по гарнизону со скоростью лесного пожара стала распространяться паника. Защитники разворачивались и быстро-быстро перебирая ногами исчезали в утреннем тумане.
Самое обидное, они нас приняли за Херсонцев, которых до такой степени испугались. Никому из них почему-то не приходило в их голову, что они смогут отбиться. Ну я понимаю, что големы и маги это имба, но на море.
Но я, в принципе, не возражал. Добавляли радости и дипломатические проблемы Херсонцев с островитянами, что возникнут когда до местных властей дойдёт чьё судно здесь безобразничало. Я не думаю, что флаг нашей империи мог кто-то разглядеть, тем более был полный штиль и он весел безжизненной тряпкой.
Пленных набралось столько, что мы еле разместились на галере и прицепили несколько лодок с людьми на буксир. По палубе невозможно было двигаться, от слова совсем, о том чтобы кому то растянуться в полный рост на палубе или в трюме не могло быть и речи. Всем приходилось даже сидеть лишь по очереди. Вопрос загрузки трюмов провиантом не поднимался — не бросать же людей.
