Но теперь я совсем ничего не понимаю. Сотников собирался слить Тимура силовикам, и они же его застрелили?
Голова идет кругом. А может, Тимур прочел мою записку и принял меры? У него ведь тоже есть кто-то влиятельный в верхах, без этого он бы давно сидел в тюрьме. В то, что Самурая нет на свете, верится с трудом, мне больше не надо бояться и прятаться. Он больше не сможет меня подставить перед Тимуром.
В том, что Тим выживет, я больше не хочу сомневаться. Можно было бы Соньку к нему подослать, но ее никто не выпустит из больницы.
И тут меня осеняет: Борисовна!
Становится стыдно — за этот месяц я ни разу ей не позвонила, а ведь она наверняка волнуется. У нее только старый номер, но вряд ли кто-то заряжал мой телефон и пополнял счет. Спохватываюсь, что не помню ее номера, и ищу в интернете телефон детдома.
Набираю, идут длинные гудки.
— Здравствуйте, — чуть ли не кричу в трубку, когда слышу незнакомое «Алло», — мне нужна Татьяна Борисовна.
— А кто ее спрашивает? — голос в трубке решил взять меня на измор.
— Это воспитанница, я уже выпустилась, я Ника, — говорю, скорее, по привычке, уже отвыкла от Доминики.
— Татьяны Борисовны нет, Ника, разве тебе не звонили?
— Не знаю, — холодеет под ложечкой, рука с телефоном дрожит, — я номер поменяла. А где она?
— Она умерла, три недели назад, инфаркт. Уже похоронили, — голос отдает металлическими нотками, и мне кажется, я проваливаюсь в глубокий колодец. — Всех обзванивали, кого нашли, многие приехали. У нее сердце давно барахлило…
Телефон скользит из ладони на пол, я закрываю лицо руками и снова сползаю следом.
Сколько так сижу, не знаю. Прихожу в себя от того, что меня кто-то трясет за плечи.
— Ника! Ника! Что с тобой? Тебе плохо?
В лицо брызжет вода — напарница Ксюша поливает меня из лейки для цветов. Она помогает мне подняться и порывается вызвать скорую помощь. Щеки мокрые от слез, смешанных с водой.
Мне не нужна скорая, мне нужно на воздух. Мне нужны близкие люди, которых нет рядом. Я хочу услышать голос Борисовны, увидеть Тимура, но мне кажется, я даже слышу, как с лязгом захлопывается дверь в прошлую жизнь.
А я остаюсь по эту сторону.
* * *Не сразу понимаю, что звонят в дверь, и проходит целая вечность, прежде чем я поднимаюсь и плетусь ко двери. Даже не спрашиваю, кто, просто открываю. Мне все равно, даже если в подъезде будет стоять десяток убийц с автоматами наперевес.
Но это не убийцы, это всего лишь Олег. Он не спрашивает, можно ли войти, просто отодвигает меня с порога и входит в квартиру.
