— Ну кто ж теперь меня защитит и пожалеет, погладит по голове, словно я маленькая девочка? Скажет, что всё образуется и наладится?
Мама всегда так делала.
Когда я плакала и расстраивалась, и мне казалось, что точно наступил конец света, мама садилась на диван и звала меня к себе. Клала мою голову себе на колени и начинала перебирать пряди моих волос, гладить по спине, шептать всякие нежности и обещания, что всё обязательно ещё будет хорошо, что совсем скоро слёзы мои высохнут, и я пойму, что это не проблема, а чушь, что ещё буду звонко смеяться над всем этим.
Главное, что у неё есть я, а у меня — она…
Я никак не могла до конца осознать, что это всего никогда-никогда больше не будет…
Больше никогда мама не погладит меня по волосам и не скажет такие важные слова…
Мне придётся найти их внутри себя.
Что теперь у меня осталось, мам?
Чужие стены?
Чужой дом?
Чужая семья, где я лишняя всем?
Где я всем мешаю?
Где никому не нравлюсь?
Да кому я вообще нужна теперь в этой грёбаной жизни?
Роман Петрович обо мне заботится только в память о маме, сама по себе я ему тоже не нужна, ему абсолютно всё равно и на мои чувства, и на то, как я буду жить в этом недружелюбном доме, кем я стану, в кого вырасту, как переживу это горе…
Никому нет дела до меня.
Моя жизнь отныне интересует только одну меня.
Но… Равзе я могу не выдержать и не выжить?
Ради мамы, хотя бы.
Мне придётся быть бойцом, что не в моём характере.
Но мне предстоит сражаться за себя, противостоять этому миру и…
Матвею.
Вот последний меня конкретно пугал.
На что способен избалованный засранец, которому с детства всё доставалось слишком легко?
Он не знает ни любви, ни тоски, ни жалости.
Он ничего не умеет ценить.
Он не знает благодарности и человечности.
Он не понимает боли потери матери…
Он не понимает, что такое остаться одной в этом мире — одной против всех.
Он лишён сердца и милосердия.
И с этим человеком мне придётся жить целый год под одной крышей?
Ходить в один класс?
Терпеть его придирки?
— Мам… Ну как я выдержу это всё, а? — шептала я фотографии, зная, что она мне, конечно, никогда не ответит…
А мне просто больше не с кем поговорить.
12
На следующее утро нехотя спустилась вниз на завтрак.
