— Мама, смотри! — сзади дёргает меня Настя, а с ней ещё какая-то светловолосая девочка. — Теперь у нас с Алисой одинаковые татуировки, она говорит, что у её папы их много, и это круто. И вообще, мы теперь подружки и хотим в один класс попасть.
Они становятся рядом, прижав предплечья и демонстрируя нам сердечко, нарисованное губной помадой, по половинке на каждой руке.
— Алиса! — Яна смотрит на дочь с укором. — Мы с тобой уже обсуждали это.
— Ну мам! — оттопыривает губы девочка, но потом, взглянув на отца, вздыхает и, развернувшись, хватает Настю за руку, и они снова уносятся к столу со сладостями и напитками.
— Беда, — подытоживает Вера, хихикнув. — Эти две если подружатся, то всё.
— По-моему уже, — смеётся Семён.
— Надо Максу рассказать, что племяшка Веры Радич и моя дочь — подружки, — басит Шевцов, подмигнув Вере. — Уже хочу услышать его реакцию.
Все смеются, и только мы с Людой не понимаем, о чём речь и кто такой Макс. Но уверена, сегодня узнаем многое, и об этом тоже. И мне очень интересно, тем более, если Настя и Алиса действительно попадут в один класс и будут дружить.
После выпускного, когда дети ещё раз прощаются с воспитателями, обнимая обеих и няню всей толпой, мы с Шевцовыми идём в кафе неподалёку.
И Яна, и Алексей оказываются очень интересными людьми. Она — врач, он — тренер. Но кажется мне, не всегда он был им. Странно-гармоничная пара, из тех, что друг за другом договаривают фразы.
— У вас один ребёнок? — спрашивает их Семён.
— Да, пока один, — усмехается Шевцов.
— И то мы в шоке. А у вас?
— И у нас. Пока один. Но мы работаем.
Я резко перевожу на него взгляд и чувствую, что неумолимо краснею. Ну как можно ляпнуть такое посторонним людям? Ну и вообще…
Вечером мы возвращаемся поздно. Долго гуляем в парке Галицкого, фотографируемся. Хочется сделать этот день запоминающимся для Насти. Да и для себя тоже.
Вера забирает Настю к себе на ночь, та очень хочет увидеться с Ариной, которая уехала на репетицию сразу после торжественной части выпускного.
А мы с Семёном возвращаемся домой жутко уставшие.
— Мои ноги горят огнём, — со стоном скидываю босоножки на танкетке. — И почему я не взяла с собою шлёпанцы?
— Могла бы вообще босиком походить, — улыбается Семён. — Очень сексуально было бы, кстати.
— Да ну тебя, — смеюсь в ответ. — Всё, чего я сейчас хочу, это опустить ноги в ванную со льдом."
"— И всё? Серьёзно? — обнимает сзади, крепко прижимая к себе, и я чувствую, как его член становится твёрдым.
