Она изображала беременность, носила накладной живот и на всех приемах выглядела счастливой.
Ночами же рыдала в подушку и устраивала мне недельные бойкоты, чуть стоило мне заикнуться о том, что хочу познакомиться с суррогатной матерью. Диляре нужен был спектакль, нужно было действительно поверить, что она беременна. Любые слова об искусственности этого процесса вызывали слезы.
Постепенно мне в голову стала закрадываться мысль, что у жены что-то не в порядке с психикой. Естественно, нельзя было и заикаться о том, что ей следует обратиться к психологу.
Лишь много позже, когда психолог понадобился нашей дочери, я окольными путями выяснил, что у Диляры все признаки биполярного расстройства. Ее настроение менялось по щелчку пальцев. Недели неуемной энергичности сменялись периодами депрессий…
Как раз на такой период выпало младенчество Зарины. Маленький сверток она помпезно вынесла из роддома, вручила мне, поулыбалась для фотографий, а потом закрылась в комнате и неделями лежала в постели, скорбя о второй девочке, которая не выжила.
Нам пришлось непросто. Няни сменялись одна за другой, не выдерживая требований Диляры. Чуда не случилось. Мы с ней едва выносили друг друга, к тому же кто-то донес ей об изменах. Зарина росла замкнутой девочкой, тихой до ненормальности. Слова из нее приходилось вытягивать клещами. В нашем доме не слышался детский смех, в супружеской постели гулял холодный ветер.
И всё изменилось, когда однажды я по совету психолога Зарины отправил ее в детский лагерь.
Это был специализированный лагерь для детей с нарушениями психики. Девочка не была отсталой, по всем параметрам порой опережала сверстников, но психолог подозревала легкую форму аутизма и однажды высказала эти мысли вслух.
У Диляры от этой новости случилась истерика, она расколотила подаренный на свадьбу фарфоровый сервиз и захлопнула дверь в комнату. Дочка никак не отреагировала, жутко меня напугав. Осознав масштаб катастрофы, я отвез ребенка в лагерь. Но потом для собственного спокойствия решил забрать ее оттуда.
Каково же было мое удивление, когда я обнаружил девочку, в точности похожую на Зарину.
Без колебаний я забрал ребенка в дом. Моя Зарина впервые улыбалась! Она говорила — и говорила много, взахлеб рассказывая о сестренке, которую принес орел.
Пока мои люди выясняли подноготную матери найденного ребенка, я усиленно размышлял, что же делать. В данный момент девочка думает, что мама уехала за подарками и скоро вернется.
