С воспитанием Васьки она, конечно, справиться не смогла бы, но Константин не очень на нее рассчитывал. В соседнем доме жила интеллигентная дама-фребеличка – в ее детскую группу Ваську и стали отдавать на целый день. Грета Гансовна, вероятно, хорошо усвоила то, что изучала на педагогических курсах Фребеля во времена своей молодости. Под ее неусыпным наблюдением Васька еще до школы научился читать, декламировать стихи, болтать по-немецки и по-французски и пользоваться столовыми приборами. Возможно, он научился и еще чему-нибудь полезному, но у Константина не было времени на то, чтобы в это вникать.
Ребенок был накормлен, одет, присмотрен – и это было единственное, что он мог для него сделать.
Когда Константин бывал в отъезде, Наталья жила в его квартире при Ваське, но, как только он возвращался в Москву, она тут же перебиралась обратно к матери и братьям. Для удобства межквартирного сообщения на кухне была сделана дверь, но ключ от нее Наталья своим родственникам не давала. Она вообще свято соблюдала требование Константина о том, чтобы ни мамаши, ни братьев в его доме не было.
Во всяком случае, он ни разу не заметил, чтобы в его отсутствие здесь произошли какие-нибудь изменения, которые непременно произошли бы от Тониных грубых и вороватых рук.
Поэтому, когда однажды поздним вечером, почти ночью, сидя в своем кабинете – прежде это была Асина комната, – он услышал на кухне шорох, а через минуту увидел Наталью, то воспринял это с некоторым удивлением.
– Забыла что-нибудь? – спросил он.
И тут только заметил, что она стоит босая, в одной ночной рубашке, растрепанная, и что ее бесцветные глаза округлены так, словно вот-вот выскочат из глазниц.
– Константин Палыч, – задыхаясь, выговорила она, – обыск у нас…
Это известие не слишком его удивило. Тоня с детьми промышляла мелкой спекуляцией еще в те времена, когда за это расстреливали. Правда, теперь была объявлена новая экономическая политика, и, кажется, Акуловы промышляли уже вполне легальной мелкой торговлей. Но кто их знает?
– Что ищут? – спросил Константин.
– И кто ищет?
– Милиция… – с ужасом произнесла Наталья. И вдруг упала на колени, вцепилась руками себе в волосы, поползла к нему и шепотом завыла: – Константин Палыч, заставьте Богу за вас молиться, спасите меня, ноги вам буду мыть и воду ту пить, спасите!..
– Совсем одурела? – поморщился он. – Какую воду? Встань и объясни по-людски, что случилось.
Но Наталья не встала, а, наоборот, распростерлась перед ним на ковре и стала биться головой об пол.
