Дальше Чернов без запинки цитировал диагнозы, осложнения. Перечислял этапы и методы лечения. Снова стал собранным и деловым. Но под этой бронёй компетентности билось чуткое сердце.
– Тогда пишите не про мифическое выздоровление. Люди постоянно болеют. Жена простынет и ответ будет отрицательным. А нам нужно понять, как она будет реагировать на лечение именно онкологического заболевания. Поэтому убирайте «выздоровление» и пишите «стойкая ремиссия».
Мы исправили слова, вставили показатели онкомаркеров. А ещё я пыталась придумать, как сформулировать так, чтобы вопрос относился к Чернову, а не к его жене.
С ней-то у меня не было никакого контакта.
А чем ближе контакт с человеком, тем легче почувствовать ответ. Но я с женой Чернова не знакома. Был-бы с ней договор или какой-то другой документ. Договора с ней нет. Даже декларации о намереньях.
– Пётр, а есть какие-то документы? Выписка из стационара? Что-то с подписью жены?
Чернов задумался. Потом снова погрузился в планшет.
– Смотрите, есть выписной эпикриз, рецепт, направление, вот! Есть расписка, что Лиза получила справку о направлении на группу инвалидности.
Вот! Распечатать?
– Да, печатайте всё, отдавайте документы и зовите следующего. Вопрос ваш у меня есть, справки распечатаете. Завтра сообщу ответ. Или раньше, если успею.
Он очень быстро пошёл к выходу. Но внезапно остановился взявшись за ручку двери.
– Спасибо вам, Ульяна. Я очень буду ждать ответа.
– Несите документы."
"– Вы мне не верите, да? – Он склонил голову на бок. Словно прислушивался ко мне.
– Думаете, что я закачу истерику или буду вас обвинять если мне не понравится предсказание? Можете не отвечать. Я не прорицатель, но вижу, что вся эта идея с личными вопросами приводит вас в отчаянье. Вы, можете быть спокойны, Ульяна. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Я это отлично понял за последний год. И почему-то мне кажется, что вы это прекрасно понимаете. Так что не переживайте. Я буду благодарен за любой ответ.
И он покинул кабинет. Пока пришёл Слонов, пока уселся напротив меня на место Чернова, тот уже принёс пачку ксерокопий.
И номер телефона написал на листе. Чтобы я могла сразу позвонить.
Слонов тоже теперь выглядел иначе. С него слетела напускная общительность. И осталось самое нутро. Коротко стриженные русые волосы теперь топорщились, делая его похожим на ежа.
Светлые, глаза были холодными. Больше серыми, чем голубыми. Но пронзительными до глубины души. Теперь я и правда была ему интересна. Не как женщина, а как явление.
