Однако с ее словами симпатию к блондину магу как рукой сняло. Более того, как отрезало.
Я с достоинством направилась к стойке, где обычно царствовала Адель. Делать мне нечего, и я принялась тряпочкой натирать столешницу.
Адель так и не вышла из кухни, пока парочка магов не засобиралась. Правда, пробыли они недолго и едва притронулись к гроту.
Я чуть не обрадовалась в голос.
Уходя, маг молчал. Однако он без напоминаний положил имперский на стол, на что его заносчивая фифа проблеяла противным голосом:
— За такое дерьмо платить?! — послала мне полный яда прищур красно-коричневых глаз, в котором, кроме ненависти, ничего больше не было.
Меня так и подначивало поинтересоваться, где такая утонченная лея научилась разбираться в сортах сомнительных ингредиентов. Однако Адель больно схватила меня под локоть. Но возмущение прощальным выпадом желчной особы было настолько сильным, что я грубо вырвалась из схватки хозяйки, набрала полные лёгкие воздуха, да только маг и его подружка уже ушли.
"
"— Чего злишься? Обошлось же все, — радостно шепнула Адель, обмахиваясь перьевым веером. Очень уж переволновалась. — Можешь сегодня освободиться пораньше и отоспаться. — Про новый рецепт промолчала, прочитав в моем взгляде презрение.
Мне следовало обрадоваться и заискивающе уточнить: когда могу быть свободна, но я была так зла, что процедила:
— Как мило, — и больше не говоря ни слова, зашагала к лестнице, ведущей к чулану, где я и Мана ночевали.
Для себя я решила: больше терпеть выходки Адель не стану.
Если потребует выйти к подозрительному, опасному посетителю — откажусь, а будет давить — пригрожу уйти к Дастину, что держит заведение ниже по бульвару. По округе уже разошлись слухи о моих кулинарных изысках, так что на улице не останусь.
«Надеюсь, что «жаба в юбке» заставит тебя, белобрысый, позабыть дорогу к нам!» — проворчала, когда улеглась и удобно уложила голову на куцую подушку. Спать на ней неудобно, но я так устала, что она показалась мне мягким облаком.
Глава 7 — 8
Подлостей я не прощаю с детства. Почувствовав мой настрой, Адель весь следующий день была шелковой, даже любезной. Не нагружала меня работой, выплатила щедрое жалование за несколько дней и пообещала еще день отдыха.
Я поблагодарила ее, однако в душе закрылась и весь день отмалчивалась.
Но поскольку меня работой не нагружали, решила использовать время с пользой — продолжить колдовать над пиццей, которую уже давно хотела явить этому миру.
