Николь девушка, которую я хотел с той же силой, с какой ненавидел ее. И если бы я не обманывал себя, я бы назвал это не просто желанием ее.
Гораздо большим.
Однако она существовала в другом мире, отличном от моего, как королева. Ты можешь смотреть на нее на ее троне, можешь близко подойти, но никогда не сможешь дотронуться.
Она также была сукой, не только для меня, но и для всех. Она носила свой образ злобной девушки как корону и следила, чтобы все видели, как она поправляет ее на светлых локонах.
Никто не имел доступа к Николь, которая таилась внутри, даже ее мать, ее отчим.
Никто.
Однажды я подобрался к ней близко, так близко, что поцеловал ее и высвободил все желание, которое подавлял годами.
Но оно вскоре исчезло. Рассеялось."
"Потом я подумал, что она мне изменила. Не обессудьте — мой мозг, ориентированный на член, счел это именно так, поскольку после нее я ни с кем не спал. Я даже пошел на все, заставляя всех, включая Астрид, поверить, что я трахался с кем-то, кроме своей руки, чтобы они не подумали, что я сломался.
Но когда я подумал, что она добровольно переспала с Кристофером, это взбесило меня ещё сильнее, чем когда я впервые увидел, как мой отец трахает женщину, которая не была моей матерью. Хуже, чем мысль о том, что Николь каким-то образом получила удовольствие, чтобы трахнуть другого мужчину.
Это было первое и единственное разбитое сердце в моей жизни, и боль, которую я испытал от этого, до сих пор бьется во мне, как в другом существе.
Поэтому я жил дальше, или делал вид, что жил, целых одиннадцать лет.
Я сделал своей миссией не искать ее, не спрашивать о ней и даже не упоминать ее имя. Всякий раз, когда Астрид мимолетно упоминала о ней, я менял тему быстрее, чем она произносила следующие слова.
И у меня все отлично получалось: я избегал блондинок, как чумы, и заполнял оставленную ею дыру сексом и работой, и делал вид, что живу лучшей жизнью из всех возможных.
Пока она снова не появилась в моей жизни.
Как только я увидел ее, все, все до единого гребаные механизмы преодоления, которые я пробовал на протяжении многих лет, разбились прямо на глазах.
И порочный круг снова запустился.
Я хотел отомстить, причинить ей столько же боли, сколько она причинила мне, но это мне было больно. Это я был один в парке, как одинокий старик, потерявший все и вспоминающий прошлое.
В том самом парке, где я вчера гулял с Николь.
Нет. Я не стану думать о ее смехе или о том, как она покраснела, когда я взял ее за руку.
Я просто не буду.
