Иным путем: В японские тыщи девяностые проникла весть о мире с Россией. Уцелевшие армии самураев неслись через степи под знаменами новых хозяек — китайских и американских экспедиций. Но одни победители, другие проигравшие, все жить будут по-своему на завоёванных землях....
Нескольких человек, попытавшихся затянуть «Вихри враждебные», выкинули из колонны, обозвав провокаторами.
Стартовавшее первым шествие с Нарвской стороны рабочих Путиловского завода возглавили Васильев и Коба. Этой колонне предстоял самый длинный путь до Дворцовой площади, причем перед Зимним она должна была оказаться первой. Чуть позднее двинулись в путь рабочие Ижорского завода во главе с Кузиным. Затем от Выборгской стороны повел на Дворцовую работников и работниц Варнашев, а со стороны Васильевского острова двинулись вперед колонны Невского завода и Нового Адмиралтейства во главе с Карелиным и его боевой подруги – супруги Веры Марковны.
Когда людские реки вступили на главные проспекты столицы, оцепленные полицией, все немного напряглись, ибо известен был принцип этого учреждения «тащить и не пущать». Но городовые вели себя спокойно, выполняя приказ своего начальства и видя, как это им и было обещано, мирный характер шествия. Кроме того, на предварительном инструктаже – вот еще одно новое слово – сотрудники ГУГБ пояснили сотрудникам правопорядка, что любой городовой, допустивший перегибы, далее будет исполнять свои обязанности не в столице, а в Харбине, Мукдене или Фузане, поскольку дело это государственной важности.
Зато хватать и вязать всех тех, кто попробует препятствовать шествию или выкрикивать в адрес шествующих какие-либо оскорбления – не только не запрещалось, но и прямо вменялось полиции в обязанность.
Не обошлось и без обычных мелких происшествий.
– Ехали бы вы отсюда, господин хороший, – посоветовал он, – а то нам велено таких, как вы, немедля брать за цугундер.
Не успел городовой договорить, и, о чудо, недовольный господин тут же забыл о том, что он куда-то спешил, и велел кучеру поворачивать оглобли, отправляясь в объезд.
И это был не единичный случай. Особо возмущалась «чистая публика» на Невском.
