* * *— У тебя и тут синяк, Ксюх…
Она задрожала, вцепившись в короткие волосы Юры.
Нет, нет…
Что он творит…
— А еще где есть?
Его губы обожгли внутреннее бедро.
— Если увижу еще хотя бы один… Не пущу больше ни на какой октагон!
Ксения с силой сжала подушку. Руки дрожали, спина покрылась испариной. Живот сводило одной судорогой за другой.
— А как ты их увидишь? — Этот хриплый, надсадный голос не мог принадлежать ей
— Как?..
У Юры был такой же. Отличался лишь более низкой вибрацией."
"— А вот так! Буду рассматривать каждую клеточку твоего тела.
Он еще недавно поставил ее в коленно-локтевую.
Нет-нет, раком.
Есть ли различие в этих позах?
Оказалось, что да.
Потому что во втором варианте Ксения стояла, бесстыдно задранная попой кверху, а Юра целовал все, до чего мог добраться.
Каждое его прикосновение как ожог. Или… как признание?
У Ксении голова шла кругом. Ее в водоворот кидало, и она не хотела из него выбираться.
Как же хорошо… Нереально просто.
Язык Юры дотронулся до развилки между ног.
Девушка ахнула, сильнее вцепилась в подушку и инстинктивно выпятила попку.
Да-а, она хотела и такую ласку получить.
Урча, Юра размашисто провел по складкам, пробуя ее на вкус и сводя с ума рецепторы. Доводя их до трясучки, до апокалипсиса. Ксения и не подозревала, что возбуждение может быть настолько острым. Болезненным! Что оно может бить по всему телу, натягивая нервы до предела. И, между тем, ни одна чертова сила не в состоянии вынудить ее прекратить эту сладкую пытку. Наслаждение вышло на какой-то новый, ранее не испытываемый ею уровень.
А главное — Юре нравилось. Она это тоже чувствовала! Он усилил ритм, сильнее сжал бедра, потянул их на себя.
Сделал языком еще одно размашистое движение, и Ксению утянуло. Спазмы накрыли, не оставляя ей ни единого шанса. Но так и надо… Так правильно… Уплывающим сознанием она уловила мысль, что Юра и не подумал оторваться от нее, что он продолжил… Еще один мазок, второй…
Она вся дрожала, не в силах прийти в себя. Лишь протестующе всхлипнула, когда ее лишили тепла мужского тела.
Но ненадолго. И для того чтобы заменить язык членом.
— Продолжай кончать, — яростно прошептал Хованский, вбиваясь в нее жестко, на грани.
Она и продолжила.
Он вбивался в нее, уже не жалея. Мощно, быстро, пока не излился и не прижал к себе, никуда не отпуская.
— Полежи… на мне… — попросил сбившимся дыханием, а у нее слезы на глазах выступили.
Черт. Это же ненормально. Да? Неправильно?
Они в разводе. Они…
Слов не было. Мыслей тоже.
