— Что бы вы ни видели перед собой, — проговорил он громко, — не вмешивайтесь. Это может нарушить баланс магии и навредить вам.
Вот тут моё тревожно вздрагивающее сердце заколотилось с такой силой, будто я уже вмешалась, куда не надо, и теперь не могла это исправить. Попыталась поймать взгляд Двэйна, чтобы успокоиться — всё будет хорошо! — но он быстро отвернулся.
Файона ждала его у возвышения арки. Он остановился напротив и чередой заклинаний создал с ней зыбкую на вид тёмную связь.
Отошёл — и магическая цепочка протянулась от её рук за ним, словно нити марионетки.
Теперь претемнейший заговорил. Арка ожила, распахнулась, открывая ход в какой-то жутко-нереальный мир. Он пополз наружу, заполняя зал грозовыми тучами, клубящимся мраком. Мы словно оказались в виртуальной реальности, от которой нас защищала лишь тонкая магическая завеса.
Какая-то пара минут, и бесформенная сила, простреливающая воздух тонкими молниями, вдруг начала вытягиваться в фигуру огромной сумрачной птицы…
Поначалу я подумала, это тот самый сокол, которого хотел вернуть Двэйн.
Но нет. Это оказалась гигантская химера с плоским шипастым хвостом, похожим на крокодилий, и такой же хищной пастью. Явно не то, что нужно. Сразу это понял и сам претемнейший. Он утробно произнёс длинное заковыристое заклинания и выстрелил в непрошенного гостя похожим на пушечное ядро сгустком силы. Химере это не понравилось. Она отшатнулась, усиленно заработала крыльями и кинулась к Двэйну с удвоенным рвением.
Кажется, она хотела бы добраться и до нас, её испепеляющий взгляд то и дело обращался в сторону наблюдателей. Только претемнейший стоял на пути порождения Хаоса, не давая сделать лишнего манёвра.
Магические снаряды полетели в птицу один за другим. Я сделала шаг вперёд в бездумной попытке быть сейчас ближе к нему. Наверное, зря — ему теперь помогает Файона. Её слегка шатало — скорее от ударных волн силы, чем от усталости, но она даже с места не двигалась.
— Ты посмотри, — словно бы прочитав мои мысли, задумчиво проговорила ба. — Как будто её приколотили.
Айне покосилась на нас с лёгким осуждением. Она то и дело обмахивалась веером, хоть вокруг было скорее промозгло, чем душно, и кусала губы от волнения. Но и мне с каждым мигом становилось всё труднее дышать. И зачем я только надела сегодня этот дурацкий корсет? Кажется, сейчас шнуровка треснет.
