Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Теперь во мне растет новая жизнь и я становлюсь сильнее.
— Ты несчастлив? — хриплым голосом спрашиваю я.
Горский не дает ответа. Молча опускает голову.
Глупый вопрос, конечно. Разве можно быть счастливым, зная, что твой ребенок болен? Глотаю соленые слезы, которые слишком сильно давят на горло.
— Твой сын обязательно поправится. И ты… Вы обязательно вернетесь домой.
— Не уверен, — тихо произносит Назар.
— В смысле?
— У Мирослава метастазы в печени.
— О, господи! — прикрываю рот руками. — Значит операция не помогла?
— Рак не так прост, как кажется.
Новый вихрь эмоций врывается в грудную клетку. Здесь и щемящая боль за страдания маленького мальчика, и необъятный ужас перед коварной болезнью. Еще бурлит тревога за мужа, который варится во всем этом в одиночку.
Переплетаю наши пальцы. Сжимаю покрепче широкую мужскую руку.
— Назар, я хочу быть с тобой. Даже сейчас. — Муж отрицательно машет головой. — Мы же давали клятву «и в горе, и в радости». Пожалуйста.
— Нет, — Горский выдергивает свою руку и встает с кровати.
Внутри все обрывается, когда он смотрит на меня с таким холодом. В его глазах нет ни огня, ни нежности. Сплошной мороз и непоколебимость."
"Горский давно все решил. Развод — это не просто эмоция, которую он выплеснул в момент эмоциональной неустойчивости. Идея о расставании давно зрела в его голове, теперь я это понимаю. Даже если он и жалеет о чем-то, то все равно не отступится. Назар действительно верит, что правильнее всего — оторвать меня от сердца.
— У меня есть подарок для тебя. — Встаю с кровати, чтобы взять сумку. — Не думала, что придется дарить его по такому поводу. Но ты не оставил мне шанса.
— Каролина, я не хочу никаких подарков. Мое решение не изменится, пойми ты это. Пока Мирослав остается в больнице, я буду выбирать только его.
Нащупав в недрах сумки нужную бумагу, я замираю. Слова Горского действуют как ложка дёгтя на бочку меда.
«…только его»
Накрываю ладонью низ живота.
Обида за еще не родившегося ребенка давит на все клеточки тела. Низ живота начинает ныть.
Не слушай, малыш. Не слушай. Я тебя в обиду не дам. Я не позволю ему обижать тебя.
Слова теперь уже поистине бывшего мужа словно яд расползается по венам. Он четко дает понять, кто будет для него на первом месте. Всегда и везде.
