Бывший секретарь самого министра экономики — он потерял всё из-за глупой ошибки, опустился на самое дно и много лет просил милостыню, бродяжничая по святым местам. Я любила общаться с ним, когда настоятельница не видела. Он рассказывал забавные истории из своей молодости, и его глаза светились благодарностью за внимание, которое я ему уделяла, а также за кусок хлеба, который приносила в обход обычному подношению.
Ноги сами привели меня к садовнику.
— Вам плохо? — спросила я, не дожидаясь, пока он заметит моё присутствие.
Старик резко обернулся. Его лицо, морщинистое и бледное, перекосилось от боли.
— Ты чья будешь, деваха? — буркнул он, щурясь так, будто пытался рассмотреть меня. Грубовато, пожалуй, но похоже это привычно для обычных крестьян.
Я не стала поправлять его. Видимо, он решил, что я одна из служанок.
— Здешняя, дедушка, здешняя… — ответила я в простоте.
— Спина, милочка, спина… — С такой жен интонацией произнес он и снова попытался выпрямиться. Не вышло. Тут же снова согнулся, тяжело дыша.
— Да куда откуда-то здоровье в таких годах? Ломит так, что чудится, будто тысяча иголок вонзается…
Мне стало его жаль. Может быть, из-за воспоминаний о том старике у монастыря, а может, из-за общей атмосферы этого места, где даже садовник, казался забытым и ненужным, но я решила помочь.
— Подождите здесь, — сказала я и поспешила в дом.
В моей комнате ещё оставались некоторые вещи из монастыря. Среди них — баночка с мазью на основе зверобоя, корня девясила и можжевельника.
Я сама ее сделала. Монахини использовали мазь, чтобы лечить боль в суставах у пожилых послушниц.
Когда я вернулась, старик всё ещё стоял, опираясь на свою палку.
— Вот, попробуйте, — предложила я, протягивая ему мазь. — Это должно помочь.
Он посмотрел на меня с подозрением, но всё же взял баночку, открыл крышку и осторожно понюхал содержимое.
— Это… для меня? — пробормотал он, словно не веря, что кто-то мог о нём позаботиться.
— Конечно. Вам нужно втереть её в поясницу.
Лучше всего перед сном.
Он кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка.
— Спасибо тебе, девонька. Не часто кто обо мне помнит… Как зовут-то тебя?
— Делия, — ответила я и тоже улыбнулась.
Отошла в сторону и вновь огляделась. Даже монастырь, строгий и полный лишений, теперь казался мне уютным местом.
Тряхнула головой. Ух, что-то я захандрила! Отставить, как любили поговаривать солдаты одном из прочитанных мной романов.
Кстати, о книгах.
