Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
Амадей сперва весьма удивился, а после облегчённо выдохнул и снова взял меня за руки.
— Я рад, дорогая Делия. Поверь, в любом случае, я никогда бы не осудил тебя, даже если бы ты стала его фавориткой, знай это! Принц не кажется опасным человеком. А вот слухи о его старшем брате, наследнике Люциане, совсем неутешительные. Он… говорят, он жесток и безжалостен…
Я нахмурилась. Я не думала о Люциане. Мне хватало одного принца в моей жизни. Но слова Амадея заставили задуматься. Себастьян ведь как раз дружил с этим самым Люцианом.
— Я буду осторожна, — только и ответила я. — Спасибо, Амадей за поддержку…"
"Мы засиделись допоздна. Он рассказал, как сейчас работает магазин, кто обычно заходит, какие заказы поступают. А я слушала, пытаясь вернуть себе безмятежность, если это вообще было возможно. Но в какой-то момент уловила в зеркале своё отражение и поняла: прежней Делии уже нет. И не будет.
Встала, поправила платье, надела шаль.
— Пора идти, — сказала я. — Мне нужно зайти еще в пару мест…
Друг не стал расспрашивать. Только снова обнял и на прощание сказал:
— Если тебе станет слишком тяжело — ты знаешь, где меня найти.
Да. Я знала. Но всё же пошла обратно в дом, к Его Высочеству. Туда, куда влекло меня сердце…
* * *Еще несколько дней я пропадала в магазине, задерживаясь допоздна: работала над новым фасоном платьев, потому что старые фасоны уже начинали надоедать.
На улицах зажглись фонари, и город начал стихать. Нужно было возвращаться. Нашла карету неподалеку, продиктовала кучеру адрес, и мы тронулись.
Мерное движение кареты убаюкивало. Я смотрела в окно, не думая ни о чём. Город скользил мимо — тусклые огни, редкие прохожие, одинокие кошки, едва не прыгающие под колеса. Вдруг карета резко замедлилась.
— Что случилось? — крикнула я кучеру.
Тот что-то буркнул о загромождённой дороге, но в тот же миг снаружи раздался лязг металла.
— Отпусти! — закричала я, но меня так тряхнули, что я прикусила себе язык.
