И разве не оправдывало бедную мать семейства то, что, кроме Дафны, ей предстояло выдать замуж еще трех дочерей?
Вайолет прижала к груди хрупкую руку.
– Эта женщина бросает тень на твое происхождение, Дафна!
– Ничего подобного, мама, – спокойно ответствовала дочь. – Там сказано, что, наоборот, в законности нашего происхождения нет никаких сомнений. Такое, согласись, можно утверждать далеко не о каждой многодетной семье, особенно великосветской.
– Ей не следовало вообще касаться этой темы! – не успокаивалась Вайолет.
– Но, мама, она же автор скандальной «Хроники». Сплетни – ее хлеб.
– Неизвестно даже, существует ли она вообще, эта леди Уистлдаун! – проворчала мать. – Никогда не слышала такого имени. Конечно, она не из нашего круга. Приличная женщина никогда не опустилась бы до уровня скандального хроникера.
– Именно из нашего, мама, – все так же спокойно и рассудительно ответила Дафна, не отрываясь от вышивания и скрывая озорной блеск глаз. – Иначе откуда бы ей знать столько подробностей нашей жизни.
Не думаешь же ты, что она заглядывает по ночам в окна или прячется под кроватью?
– Мне перестает нравиться твой тон, Дафна, – сухо заявила мать.
Дочь ответила лучезарной улыбкой. Она хорошо знала эту фразу: мать произносила ее всякий раз, когда кто-то из детей брал верх в споре с ней – пускай в самом пустяковом. Но так скучно сидеть за вышиванием – почему бы немного не поддразнить родительницу?
– Кстати, мама, я бы совсем не удивилась, узнав, что леди Уистлдаун – одна из твоих добрых знакомых.
– Прикуси язычок, Дафна Бриджертон! Никто из моих друзей не опустится столь низко.
– Согласна, – сдалась дочь. – Но если не ближний круг, то это кто-то, кого мы хорошо знаем. Посторонние не могут знать таких подробностей, которые она публикует в своей газетенке.
– Кем бы она ни была, – решительно заявила Вайолет, – я не хочу иметь с ней никакого дела."
"– Тогда самое мудрое – не покупать ее «Хронику», не правда ли? – простодушно заметила дочь.
– А что это изменит? Ведь все остальные покупают и будут покупать.
И я окажусь в дурацком положении: они узнают последние сплетни, а я нет.
Дафна не могла не согласиться с матерью, но сделала это молча: ее азарт иссяк.
Великосветский Лондон за последние три месяца уже почти привык к газете леди Уистлдаун, которая регулярно появлялась возле дверей аристократических домов по понедельникам, средам и субботам. Именно появлялась – потому что просто лежала там, и никто не требовал за нее платы.
