Закрываю дверь, и приближаюсь к старику. Сидит, гипнотизируя массивный стол, замечает меня, но не спешит говорить первым.
– Знаешь, почему я пришел? – спрашиваю первым, когда сажусь напротив него.
– Что, уже нажаловалась, девка твоя? – печально усмехается, оно и неудивительно, ведь, по словам Милы, мама тоже с ним говорила. – Извиняться перед ней не буду. Даже не проси. Не трону я ее, мне семья дороже, Дамир. Твоя, – осекается, – хоть не по нраву мне, но честная и, как бы не хотелось признавать, добрая. Видно по глазам.
И мать твою напоминает. Есть у меня заботы посерьезнее сейчас.
– Так просто? Не верится, отец. У тебя же договоренности, – смотрю на него с прищуром, потому что такая капитуляция очень подозрительна. Он смотрит прямо в глаза, и я не вижу в них лукавства, брови не сводит, спокоен.
– Так просто, сын. Я разберусь. Контрактов мы все равно не подписывали. Думаю, девушка будет рада, что ее не выдали замуж. Да и не мне настаивать на чем-то, когда мать твою так же в дом привел, как ты свою.
Выстою. Тут бы со сватами разобраться. Про Аму знаешь?"
"– Да. И думаю, что им пора переехать к вам или отдельно пожить. Мы воспитывали ее вольной птичкой, которая говорит о желаниях, не боится чувств, а в итоге отправили в клетку. В эмоциональную клетку, в которой она чахнет.
– Я тебя услышал. Подумаю. А ты иди, не волнуйся, присмотрю я за Милой. Хотя, нет, пусть Аня присматривает. Когда я стал таким мягким? Умеют женщины слезами веревки вить. Как же она вывернула все. Еще и мухомором сушеным назвала, представляешь?
Нет.
Я вообще не понимаю, что не так в этом разговоре. Просто, быстро. Не так все должно быть, и тревожные звоночки бьют набатом в голове. Вот только одно понимаю, спрошу – не ответит. Выпытывать начну, выкрутится. Он тот еще хитрый лис. Только стребовать с него обещание, тогда он не причинит ей вреда.
– Она и раньше так тебя называла.
– Но не таким тоном. То была вредность, желание просто кольнуть для огонька, а сегодня. Еще и припомнила, как ее. Неважно. Оставлю я свою затею.
Обещаю. Даже не из-за тебя, а из-за того, о чем давно забыл. Можешь решать проблемы, дома все будет тихо. Клянусь.
Киваю ему и поднимаюсь. Этого достаточно. Внутри зреет нехорошее предчувствие, но на счет чего, не понимаю. Одно знаю точно – клятву выполнит, обещание сдержит. Что-то его всколыхнуло. Похоже, вечер был очень откровенным. Что же, все что не делается, все к лучшему.
– Дамир, – окликает меня, когда уже берусь за ручку двери. – Не со зла.
