Кажется, та плакала, но Ольга даже ни разу не обернулась. Смотрела в окно, подперев щеку кулаком, и думала о том, как же сильно она просчиталась, выбрав на том сраном вечере Прохорова.
Ведь были же и другие мужики. Не менее перспективные. У одного, правда, пузо такое, что под ним хвостик фиг найдешь, а у другого взгляд, будто он на завтрак ел пачками девственниц. Глеб тогда показался идеальным вариантом — дорогой костюм, ботинки, часы. Приятной внешности — высокий, с хорошей для своего возраста фигурой, стильной сединой на висках.
Спокойный. Веселый!
Ольга тогда запросто представляла, как они будут вместе смеяться на какой-нибудь яхте посреди средиземного моря. Поэтому других сразу отмела.
Да, у пузана явно было денег побольше — она видела, на какой машине его привез личный водитель. Но у него были такие отвратительные толстенькие короткие пальцы и потный лоб, который он то и дело промакивал платком, что тошнило от одной мысли о том, чтобы лечь с ним в постель.
А надо было не выпендриваться и толстого выбирать! Он бы наверняка был рад, останови она свой выбор на нем.
Ну ублажала бы его раз в неделю, и все, не стерлось бы у нее ничего. Потерпела бы. Тем более вряд ли с его комплекцией он был способен на что-то большее. Там и отдышка, и холестерин, и сердце явно не в порядке. Глядишь бы, уже помер, и завещание на нее составил.
Так ведь нет, Прохоров понравился! Еще радовалась, дура, что такой экземпляр сразу на пути попался, и не пришлось перебирать всякий мусор.
Кто ж знал-то, что так все обернется? Что улыбчивый мужчина напрочь откажется улыбаться именно ей, и что вместо почитания она получит брезгливо поджатые губы и неприкрытый буллинг со стороны его отбитой на всю голову жены.
Жалела ли Ольга о том, что ввязалась в эту авантюру с Прохоровым? Однозначно!
Результат никакой, одни убытки. Все, что она получила — это подачку в виде съемной квартиры не в самом хорошем доме, тухлые алименты и вопящий комок в придачу.
А все так хорошо начиналось…
Едва они зашли в квартиру, как мама сбросила обувь и, помыв руки, поспешила в комнату, из которой раздавалось жалостливое детское хныканье.
Ольга только недовольно цыкнула и закатила глаза. Что за нянька такая тугая? Неужели нельзя было его посильнее утрясти, чтобы не пищал?
— А где мой малыш, — тут же раздалось глупое материно сюсюканье, — как он?
— Все хорошо. Только проснулись, помылись. Как раз кушать собирались. Вон крепыш какой басовитый, еле терпит.
— Давайте дальше я.
