Я тебя не люблю, не хочу, как женщину. Ты мне не интересна. И мне неприятно наблюдать, как ты бегаешь за мной, словно побитая собачонка."
"Мозг зацепился за последнее слово. Собачонка. Побитая собачонка. Значит, вот так он меня видит? Невиданное ранее чувство стыда опалило внутренности. Щеки вспыхнули от нестерпимого жара. Никто и никогда меня так не унижал!
Мне самой от себя противно стало. Как я могла позволить кому-то, даже любимому мужу, разговаривать со мной в подобном тоне. Он прав: я совсем потеряла чувство гордости.
Внутри поднялась волна протеста. Не позволю так со мной обращаться! Я заслужила хотя бы элементарное человеческое уважение. Даже если не любит больше, это не дает ему право вытирать об меня ноги. Он даже не пустил меня в дом. Держит на пороге, как какую-то… Даже не знаю… Да, как собачонку.
Тлеющая внутри искра протеста стремительно превращалась в бушующий пожар. Выпрямила спину, гордо вскинула голову. Уверена, что глаза горели вызовом. Больше я не позволю себя унижать. Рассеяно заметила, что ощущение неправильности ушло, сменившись праведным гневом.
Нечеловеческим усилием мне удалось взять эмоции под контроль. Саша всегда требовал, чтобы я вела себя как истинная леди. А леди не позволяют себя терять маску и показывать истинные чувства на публике.
— Значит, развод. — холодно проговорила я. — Отлично! А сейчас позволь мне пройти и забрать свои вещи. В ближайшее время я найду адвоката, и он свяжется с тобой.
— Нет. — твердо проговорил он и преградил мне дорогу.
— Что значит нет? — изумилась я.
— Дом и все, что в нем находится мое. Ты пришла в мой дом с пустыми руками, так же и уйдешь. Ты не имеешь никакого права на мое имущество. Так что можешь не волноваться насчет адвоката. Делить нам нечего. Так что разведут нас через месяц и без лишних проволочек.
— Ты серьезно? — от шока я сделала пару шагов назад.
— Абсолютно. — отрезал он.
— Но… ведь мы женаты… Совместно нажитое имущество… Подарки… — от растерянности я начала лепетать что-то несвязное. — Мне нужны мои вещи!
— Имущество: дом, машины — все записано на моих родителей.
— просветил меня Саша. — Ты к ним никакого отношения не имеешь. Одежду твою я соберу и пришлю на днях. Украшения, техника и прочее, увы, так же не принадлежит тебе.
Он наигранным жестом развел руки в стороны, словно сожалеет, но ничего не может поделать. Нет, меня мало волновала роскошь и возможность жить на широкую ногу. Я не стремилась к богатству. Я любила Сашу не за его деньги или статус.
