Колючие ветки ободрали щеки, оставляя на них царапины, я едва успела зажмуриться, чтобы защитить глаза.
А когда открыла их, оказалась внутри сырой землянки, нос к носу с очень худым высоким мужчиной с длинными белыми волосами.
— А вот и ты. — Он смотрел на меня и улыбался, а глаза странно блестели и светились в полумраке.
— Кто вы? — Я попыталась сделать шаг назад, но только уперлась в стену. На ощупь словно спрессованный песок.
— Тот, кто тебя спас, — хмыкнул странный человек. Но приблизиться не попытался. — И теперь ты окажешь мне ответную услугу.
Я повертела головой, пытаясь ухватить как можно больше деталей. Позади меня были заваленный книгами стол, стул, узкая койка со смятым бельем. Над потолком висел тусклый фонарик — единственный источник света. Пол, как и стены, был земляным.
Мозг выхватил еще одну деталь — мобильный телефон, подключенный к небольшому пауэр-блоку.
Я несколько раз моргнула. А в голове всплыли нелепые мысли: «Если у него есть мобильный, может быть, он нормальный? Человек, а не нечисть? Или современные кикиморы и лешие тоже с телефонами ходят?».
Стоило представить себе какую-нибудь нелепую лесную тварь, звонящую по телефону: «Шабаш устраивать будем, или опять по видео связи соберемся?..» — как страх отступил.
— Я помогу, если расскажете, что со мной случилось. Несколько дней назад я заблудилась в лесу и потеряла память. Это из-за вас?
— Какая бойкая, — хмыкнул незнакомец, а затем вдруг рывком распахнул на мне куртку.
Я замерла испуганным зверьком, когда его рука коснулась моего живота.
Того места, где был толстый старый рубец со шрамом.
По крайней мере, он должен был быть старым, потому что заживать могло очень долго.
Мужчина провел кончиком указательного пальца от самого начала до конца. Это движение показалось куда более интимным, чем если бы он попытался раздеть меня.
— Несколько дней назад ты приползла сюда с зияющей рваной раной. Я тебя вылечил. Хочешь знать больше, нужно заслужить. — Он насмешливо поднял брови, продолжая поглаживать шрам.
— И что надо сделать? — Собственный голос показался хриплым и чужим. Дыхание сбилось, стало неровным. Мысли не возникло, что он мог соврать. Незнакомец говорил правду, и я это знала наверняка.
Он отступил от меня, порылся на столе, а затем сунул мне в руки пожелтевшую от времени и здешней сырости бумагу. На ней был выведен красной ручкой странный узор, размещенный в пятиугольнике.
— Вокруг того места, где я нахожусь, должно быть двенадцать таких символов.
