- Меня зовут Виктор. Хотел переговорить с вами об одном обоюдно интересном деле.
Не удосужившись прятать скепсис, я хмуро разглядываю мужика. О каком обоюдно интересном деле он собрался разговаривать? О сортировке мусорных отходов? Я его впервые вижу. Откуда ему вообще известно мое имя?
Однако, Виктора мой недружелюбный настрой нисколько не смущает, судя по тому, что он вальяжно приземляется на стул Диляры.
— Я правда занята… - пытаюсь возразить я.
— Всего пара минут и я уйду, - мягко парирует он. - Поверьте, мое время тоже стоит очень дорого.
"
"Нетерпеливо вздохнув, я откладываю телефон и обнимаю предплечья. Ладно, важная птица. Говори, для чего пришел и распрощаемся.
— Насколько я знаю, вы уже несколько месяцев занимаетесь продвижением бизнеса, принадлежащего господам Каримову и Юсупову, причем делаете это очень успешно. Сколько бы они вам не платили - я готов дать больше. Место пиар-менеджера в моей компании на данный момент вакантно, и оно нуждается в талантливом исполнителе.
От такого прямолинейного напора я на секунду теряюсь.
Это ведь не сон? Нигде поблизости нет скрытой камеры? Этот лощеный мужик к белой сорочке не просто знает мое имя, но и собирается к себе переманить?
— Приятно, что вы, ничего не зная обо мне, считаете меня талантливым исполнителем, но от вашего вакантного места, я все же откажусь. Работать на господ Юсупова и Каримова меня вполне устраивает и без всякой дополнительной платы.
— Вы ведь даже не спросили, чем я занимаюсь, - осклабившись, замечает Виктор, или как его там.
— Не спросила, потому что действительно не заинтересована в вашем предложении, — твердо говорю я, ощущая неприятное покалывание в позвоночнике.
— Мой бизнес совершенно легален, в отличие от бизнеса ваших нынешних работодателей. Вы ведь в курсе, что большинство автомобилей, стоящих в салоне, который вы так старательно пиарите, принадлежит, мягко говоря, к «серому» рынку? Или моральная сторона работы вас не сильно заботит?
Мне хочется отмахнуться от него как от назойливой мухи, или еще лучше - шлепнуть его по лбу газетой.
Приходит сюда в мой обеденный перерыв и несет какую-то ахинею.
— Если вы все сказали, то нам пора прощаться, - выговариваю я с фальшивой улыбкой. — Мой аморальный труд не терпит отлагательств.
Ничего не ответив, мужик встает и, приложив руку к груди, слегка кланяется. На секунду задержавшись на его удаляющейся спине, я возвращаюсь к переписке с Антоном и мысленно негодую: как явный конкурент Камиля и Булата, он ищет слабое звено.
