— От больничного кофе он не далеко ушел, - саркастично усмехаюсь я и, не справившись с потребностью спрятать боль, отвожу взгляд в сторону.
— Извини, что так вышло.
Сощурившись, я впиваюсь в него глазами. Неважно, что именно он ответит: ложь я в любом случае распознаю.
— Скажи, ты вообще собирался прийти?
— Собирался.
Сжав зубы, я киваю. Нет, Камиль не врет. Никакой паузы, ни смятения в глазах, ни толики сомнения. И голос звучит как я привыкла: спокойно и твердо. Все-таки я хорошо успела его узнать.
— Значит, снова уступил меня Ильдару.
Нахмурившись, Камиль засовывает ладони в карманы брюк.
— Ты не вещь, чтобы тебя уступать. Просто не мог допустить, чтобы он узнал обо всем вот так.
— Это был мой день рождения, - с горечью вырывается из меня.
— Я знаю, Дина. Мне очень жаль.
Осознав, что это все объяснения, которые я получу, я отворачиваюсь к окну. Мне нужно совсем немного времени, чтобы перевести дух и сказать то, что собиралась. Не важно, насколько велика разница в возрасте между нами - поблажек ждать не стоит.
Каждый в отношениях несет свою часть ответственности.
— По сути, все ведь закономерно, - выговариваю я, повернувшись. — Все это время ты ведь и не пытался проявлять инициативу. Ее всегда проявляла я. Вломилась к тебе домой, заставила играть в бильярд, провоцировала, придумывала свидания, разыгрывая из себя раскованную секс-диву. Долгое время я убеждала себя, что все контролирую и беру ровно то, чего хочу сама. Но потом оказалось, что мне хочется гораздо большего.
Того, чего ты явно не можешь дать.
Камиль молчит, продолжая сверлить меня взглядом. А мне бы так хотелось, чтобы он возразил. Ну а чего еще ждать от того, кто привык молчать?
— Наверное, ты просто так не был женат, - продолжаю я, усмехнувшись. — В твоей жизни есть вещи, которые всегда будут на первом месте: твои близкие… - я киваю на дверь палаты, - и твоя работа. Думаю, ты достаточно хорошо меня узнал и понимаешь, что добровольно номером три я не стану. Как впрочем и номером два.
Считаю, что я слишком хороша для этого и в моей жизни обязательно появится тот, кто оценит мою охренительность по достоинству.
— Я ценю твою охренительность. Думал, ты это видишь и понимаешь.
— Ценишь, наверное. Но не так, как мне это нужно. Свое двадцатипятилетие я не забуду никогда, и вовсе не благодаря кию ручной работы и десяти килограммам роз. Праздники имеют свойство обнажать истинное положение дел… В нашем случае, твой настоящий выбор.
