— Я же бог!»
Затем события понеслись вскачь: колесо у машины взорвалось, и она подлетела одной стороной вверх, я услышал автоматную очередь, выпущенную с пассажирского сидения автомобиля, дон Гамбино с грацией хищной кошки ринулся к земле, пытаясь схватить что-то несуществующее на поясе, Феррари же занесло и просто намотало на столб фонарного освещения, зажав водителя и выбросив пассажира.
Я за это время успел только обернуться на шум. Да, скорость движений придётся прокачать, это вообще никуда не годится. А ещё начало саднить в груди и во лбу.
В меня что, стреляли? Серьёзно?
«На том же самом месте», — успел подумать Игорь, прежде чем дон Гамбино отряхнулся и принялся осматривать меня. Судя по вытаращенным глазам моего спутника, его в моём облике что-то сильно смутило.
Я прикоснулся пальцами ко лбу и поморщился от боли. На пальцах размазалась красная краска."
"Поднеся пальцы к носу, я принюхался. Так и есть, пейнтбольная краска. Ну хорошо хоть не свиная кровь. Но со стороны выглядит наверняка эпично.
«Нас не убили? — потерянным голосом спросил Игорь. — Я же слышал выстрелы и в нас попали. Почему я ещё жив?»
«Потому что мы в Монте-Карло, детка, — хотел я сказать ему, но не стал. Как и не стал добавлять: — Не могу ж я сдохнуть, не посетив казино!»
Пришлось говорить правду.
«Кажется, я говорил тебе, что я — бог», — спросил я немного надменным тоном.
«Ну да, говорил вроде что-то такое, — неуверенно проговорил Игорь. — Но это же очередь из автомата…»
«А я — Рандом, и вот так работает моя божественная сущность, — сказал я, наблюдая, как с опаской ко мне подходит дон Гамбино.
— Никогда не угадаешь, как оно выйдет. Это у меня ещё божественная благодать на нуле, так бы нас и краской не испачкали».
— Как ты ещё стоишь? — по-птичьи приглядываясь ко мне, спросил итальянец. — У тебя же дырка в черепе размером с третий глаз!
— Ерунда, — ответил я, понимая, что теперь-то можно веселиться на полную катушку. — Мозг не задет, так что всё в порядке.
— Это шутка такая? — поинтересовался старик и прикоснулся к моему лбу, макая пальцы в краску, точно так же, как я до этого.
— Это краска? Но стреляли же из автомата. Я этот треск хорошо знаю.
Я пожал плечами, показывая, что ничего не могу ответить на этот счёт.
— Вот гады, — сокрушённо проговорил дон Гамбино, разглядывая мою грудь. — Новый костюм же совсем! С иголочки!
На груди у меня красовались ещё две кляксы от пейнтбольных шариков.
— Да, нехорошо получилось, — согласился я с ним.
