Автор
Две ночи назад она остановилась перед могилой своего возлюбленного. Теперь Даша снова возвращается туда каждый день, надеясь найти смысл случившегося. Каминная комната напоминает ей о грустной атмосфере, заставляя сердце колотиться с каждым шагом к подземелью кладбища, где душа ее бессмертна и бесчувственна....
Там было очень удобное и красивое место – небольшая площадка, выступающая над берегом, огороженная и превращенная в беседку. В ней, правда, частенько собирались компании, но Марина не сомневалась, что Мишкина охрана легко решит эту проблему."
"День был сухой и солнечный, опавшая листва застилала газоны и тихо шуршала, тревожимая легким ветром с реки. Но Коваль, казалось, не замечала этого – она шла к беседке с таким видом, словно собиралась разнести ее. Гена и Хохол едва успевали следом, а Комбар со своими отстал шагов на двадцать.
Ворон уже сидел за небольшим круглым столиком, укрепленным в центре беседки, перед ним стояла бутылка «Наполеона» и коробка конфет. Охрана замерла по углам, осматривая почти пустую набережную. Увидев приближающуюся Коваль, Ворон поднялся навстречу, галантно поцеловал ей руку и помог сесть на скамью.
– Чему обязан? – суховато осведомился он, усаживаясь напротив и откупоривая бутылку. Из-за его спины тотчас возник телохранитель с маленькими «походными» стаканчиками в чехле, услужливо подставил два из них под самое горлышко.
– Смотрю, ты подготовился?
– Почему нет? В кои-то веки ты просишь о встрече – за это можно и выпить. – Он подал ей стаканчик, чуть коснулся его своим. – Ну что, Наковальня, проблемы?
Она ответила не сразу, покрутила в пальцах никелированный стакан, потом залпом выпила коньяк и зажмурилась, тряхнув головой.
– Черт, отвыкла совсем, – пожаловалась она, когда жидкость перестала, наконец, обжигать внутренности.
– Да уж я понял, что не коньячку попить заскочила, – улыбнулся он, протягивая ей коробку с конфетами, но Марина отказалась. – А что так? Обычно бабы сладкое любят.
– Так то бабы! – фыркнула она, и Ворон захохотал:
– Прости, дорогая, совсем забыл! Так что у тебя стряслось?
– Не у меня, Миша, – у нас, – поправила Коваль, вмиг найдя нужную манеру поведения.
Ворон, как настоящий авторитет, не признавал новомодную тенденцию последних лет к коронованию за деньги.
– Ты слышал, что в городе объявился молодой, но ранний горец? – начала она вкрадчивым тоном, пристально глядя в лицо собеседника. – Вроде как на место Мамеда покойного нацелился.
