Она отпила глоточек, зажмурилась, прислушиваясь ко вкусу. Хохол молчал. Он уже понял, во что вылилась его тяга к самостоятельности и независимости, во что он втравил Марину своей глупостью. Но отступать было, во-первых, уже поздно, а во-вторых, не мог же Жека Хохол безропотно вернуть то, что уже считал своим, да еще кому – какому-то молодому сосунку, явившемуся неведомо откуда! Теперь оставалось только ждать решения Ворона.
– Что бы ты сделал на его месте? – спросила Марина, словно подслушав.
– Я? Не знаю.
Скорее всего, не подписался бы. Хотя…
– Что?
– Насколько я знаю Ворона, он терпеть не может всех этих «новых», старается жить по понятиям, не нарушая укладов. И если ему покажется, что ему лично что-то угрожает…
– А ведь это тема! – загорелась Марина, смекнув, куда клонит Женька. – Ведь можно организовать маленькую провокацию…
– Рискованно, котенок…
– А что делать? Если я не подтолкну Мишку к решению проблемы, то могу остаться с ней один на один.
– Если потом это откроется, Ворон тебя сожрет, – мрачно предсказал Хохол, кусая ногти.
– Да что ты? – притворно ужаснулась Марина. – А я-то не знала! Вот спасибо тебе, что подсказал! И теперь скажи, будь другом, по чьей милости я вынуждена так подставляться?
Хохол понуро опустил бритую голову, положив руку поверх одеяла на Маринины ноги.
– Молчишь? Так я тебе скажу! Кое-кому защемило его мужское с понтом достоинство! И решил этот кое-кто стать крутым и самостоятельным! Я тебе еще скажу – не будь ты тот, кто ты есть, я бы первая орала на всех углах, что Хохол беспредельщик, и место его где? Правильно – там, откуда не возвращаются! И только то, что ты – мой любовник, вынуждает меня не делать этого и подставить себя!
– Любовник?! – взвился вдруг Хохол, вскакивая с кровати.
– И все?! Вот так – любовник?!
Коваль насмешливо смотрела на него, обхватив себя руками за плечи, а он метался по спальне, стараясь унять злобу и досаду – она опять ткнула его носом в то, что он не муж ей, не законный супруг, а любовник.
– Все? Спустил пар? А теперь сядь и успокойся. Дело не в слове, которым это называется, дело в том, что я не могу позволить тебе погибнуть, понимаешь? Не могу – потому что люблю тебя, придурка! Люблю, даже несмотря на то что ты сделал.
Хохол опустился на постель рядом с ней, обнял и уткнулся лицом в сложенные на груди руки:
– Котенок, прости…
– Ой, да ладно! – чмокнув его в макушку, засмеялась она. – Теперь уже поздно – я встряла.
