Многочисленные туристы гуляют по вересковым пустошам, взбираются на холмы, ловят рыбу в реке, которую он только слышал, но не видел — она шумно ворчала где-то в тридцати ярдах. К ней вела тропа — в ее обледеневших плитках отражались огни отеля, — и хотя во владения Крофтерс-Инн река явно не входила, в заборе была калитка. В нее торопливо вошла девочка-подросток, за'совывая белую пластиковую сумку в несоразмерно большой анорак, который был на ней, — неоново-оранжевый, он, несмотря на высокий рост девочки, доходил ей до колен и привлекал взгляд к ее ногам, обутым в огромные, грязно-зеленые сапоги «веллингтоны».
Девочка вздрогнула, заметив Дебору и Сент-Джеймса. Но, вместо того чтобы пробежать мимо, направилась прямо к ним и, без всяких церемоний и лишних слов, схватила чемодан, который Сент-Джеймс достал из багажника. Заглянув внутрь, она захватила и его костыли.
— Ну вот, наконец, — заявила она, словно искала у реки именно их. — Что-то вы припозднились. Разве вы не должны были приехать сюда к четырем?
— По-моему, я вообще не указала точного времени, — смутившись, ответила Дебора.
— Нашему самолету долго не давали разрешение на посадку.
— Ничего, — ответила девочка. — Приехали, и слава богу. До обеда еще куча времени. — Она покосилась на матовые нижние окна отеля; за ними под характерными яркими кухонными огнями двигалась бесформенная тень. — Вот вам мой дружеский совет. Не заказывайте бургиньон из говядины. Так наш повар называет тушеное мясо. Пойдемте. Сюда.
Она потащила чемодан и костыли к отелю, шлепая «веллингтонами» по булыжнику.
Сент-Джеймсу и Деборе ничего не оставалось, как отправиться следом. Они поплелись за девочкой через автостоянку, мимо нескольких пожарных лестниц и вошли в отель через черный ход. Миновав короткий коридор, оказались в помещении с табличкой на двери, где от руки было написано: «Гостиная для постояльцев».
Девочка со стуком поставила чемодан на ковер и прислонила к нему костыли, которые уткнулись в поблекшую аксминстерскую розу.
— Вот, — объявила она и отряхнула руки, я, мол, выполнила свою часть работы.
— Вы скажете маме, что Джози ждала вас снаружи? Джози — это я. — Для вящей убедительности она ткнула себя в грудь пальцем. — Вообще-то вы сделаете мне большое одолжение. Но я в долгу не останусь.
Сент-Джеймса удивили ее слова. Девочка серьезно смотрела на них.
— О'кей, — сказала она. — Я понимаю, о чем вы думаете. Честно говоря, она «сыта мной по горло». Даже не из-за того, что я делала.
