Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
Высокая и худая Софья Алексеевна, под стать своему мужу, она строго сводила брови и спрашивала мастера, точно ли будет «как там, в часовенке»? Степан кивал головой и улыбался в бороду, часовню ту он доделал давно, и с той поры на его работу пошёл хороший спрос.
В семье урядника ребятишек было пятеро, мал-мала меньше, и снова Степан в свободную минутку резал игрушки, теперь они у него получались ещё быстрей да краше. Особенно к нему прикипела урядникова дочурка Машенька, девчушка годов шести, ясноглазая и добрая, приносила Степану угощение и просто сидела рядом, глядя, как он режет на досочке птичек и ягодки.
– Дядюшка, а ты и зайчика можешь? – спрашивала Машенька, бережно сжимая в маленьких ладошках деревянного голубочка.
– Могу, и зайчика могу, – улыбался Степан, и так согревалось сердце от детской чистой доброты."
"Воскресным днём отпросился Степан у хозяина сходить до местной лавки, работа его уже была почти закончена, и он хотел купить гостинцев ребятишкам Макара да и себе чего присмотреть, мыло вот привезли, Софья Алексеевна сказывала.
Маша просилась было с ним, да мать не пустила, оно и правда – куда с чужим-то… тогда девчоночка вышла за ворота, Степана проводить и указывала ему, в какой стороне тут лавка находится. Отец, Савелий Баланов, с дочкой рядом стоял, да подмигивал Степану, сказал тишком:
– Как придёшь, обедать станем, по чарке примем, я вчерась наливки с Уезду привёз, попробуешь хоть.
Как-то вроде и сладилось у них меж собой, это на службе Баланов урядником был, а дома-то ничего, простой мужик.
– Ты, дядюшка, туда ступай, туда, – махала Маша ручонкой, – Да вернись поскорее, я тебя ждать стану.
Махнул Степан рукой Маше, и только шагов с десяток сделал, как из переулка навстречу ему вынырнул мужик в новом картузе да добротном зипуне. Глянув на Степана, мужик вздрогнул и чуть шарахнулся в сторону! Степан и сам опешил, потому что опознал в этом мужике Микиту, того самого…
Глава 16.
Встал Микита-Кутерьма как вкопанный перед Степаном, да и куда ему бежать, вон за спиной-то Степановой урядник стоит, дочку на руки подобрал и тетешкает…
Степан видел, как побледнел Микита, забегали глаза, руку было за пазуху сунул, да так смотрит на Степана, выжидает… А Степан сам опешил, глазам не поверил, да неужто он.
Так и разошлись, ничего, каждый своей дорогой. Не стал Степан кричать, побоялся.
