Теперь стол выглядел лучше, чего не скажешь о кровати. Но второго одеяла не было, пришлось смириться.
— На Даластею, на Комбинат! — прозвучавшие слова приговора сначала показались шуткой. Глупой и неуместной.
Но лица судей веселья не излучали, и Ария впервые всерьез испугалась."
"Неужели это все правда, и ее держали взаперти — она теперь знала, что такое помещение с маленьким окошком под потолком называется камерой, — заставляли есть самые дешевые концентраты, спать под мокрым и грязным одеялом, мучили бесконечными вопросами, не позволяли переодеться и принять ванну — из-за того покушения?! Но она защищала свое, хотела лучшей жизни — и только! Ну и что такого ужасного произошло? На правителя она не покушалась, а за низшую так строго не наказывают, тем более, девка спаслась.
С правителем вышло не очень, но остался его сын, преемственность не пострадала, Дом Ашанти продолжает существовать. Ну да, перестаралась, но ее тоже можно понять — она боролась за свое счастье! Неужели императору недостаточно, что несчастная иртея уже провела четыре дня в нечеловеческих условиях? Разве это не искупило ее вину? Какой Комбинат? Чернорабочей? Вы сошли с ума! Ни за что!!! Никогда!!! Отпустите-е-е…
Бесполезно.
Никто ее не слушал. Император, на которого она так надеялась, оказался жестоким и несправедливым, а отец ничем больше не мог помочь. После расследования и суда бывшего правителя Сонора отправили на рудники, и больше о нем она не слышала. Впрочем, все знали, что сосланные туда преступники долго не выдерживают, ведь их бросают на самые опасные участки.
Кто-то протягивал год, кто-то два, но все заканчивали одинаково — в безымянной могиле.
Первые несколько недель в Приюте и на Комбинате она не раз пожалела, что еще жива… Ария забыла, когда мылась, потому что не успевала в душевые. Не умела запускать стиралку, поэтому не могла постирать свои вещи. Вкупе с немытым телом это давало непередаваемый аромат, морщились даже привычные ко всему обитатели Приюта. Все время хотелось есть. И спать.
А еще с ней никто не общался.
С ужасом Ария поняла, что простые люди, низшие, как она их называла, ее презирают и не спешат предлагать помощь. Возможно, она сама этому способствовала, потому что поначалу пыталась приказывать им, как привыкла приказывать прислуге.
Неизвестно, сколько бы тянулось такое существование, пока однажды соседки, не выдержав исходившей от высшей иртеи вони, силком не затащили ее в душевые и не устроили ей ледяную помывку, пожертвовав своей очередью на душ.
