Уцелевшие чанка, закрывшись щитами, начали пятиться вниз по склону, к центру своего построения. Оставшийся без дела наш левый фланг начал разворачиваться, преследуя их и заодно атакуя во фланг тех, кто рубился. Лучники передвигались следом, продолжая стрелять. Находясь выше по склону и прикрытые копейщиками, они имели возможность безнаказанно наносить урон, выцеливать без напряга и суеты.
Когда толпа передо мной рассосалась, чанка показали спины, я вздохнул облегченно и выронил рукоять сабли, повисшей на темляке.
Боль в правой кисти сменилась на пульсирующую. Любое шевеление пальцами резко усиливало ее. Перекинув щит на спину, я стряхнул кольчужную рукавицу с левой руки, после чего осторожно стянул с правой вместе с темляком. Кисть покраснела и распухла. Наверное, поломаны кости. Моим подданным не надо знать, что я так же смертен, как они. Левой рукой я неуклюже затолкал саблю в ножны, после чего решил подождать Гуама, чтобы помог снять оружие и доспехи. Слуга и так знает, насколько «божественен» его господин.
78
Обычно в парламентеры выбирают несколько стариков. Во-первых, их не так жалко, если грохнут. Во-вторых, за редким исключением до преклонных лет доживают только те, кто умеет договариваться. В-третьих, одна выжившая из ума голова — плохо, а несколько — хорошо в силу аннигиляции. Интересы чанка представлял один мужчина лет тридцати с небольшим, Звали его Катари (Змей). Так что встретились два змея — оперенный и ползучий. Наверное, только получил власть, не научился делегировать полномочия, поэтому отправился сам решить жизненно важный вопрос.
Если не справится, вождем племени станет другой, Черные волосы зачесаны вверх и перехвачены зеленой лентой, образовав «малярную кисть». Одет во что-то типа пончо (прямоугольный кусок шерстяной ткани с отверстием для головы) длиной почти до коленей, перехваченном в поясе широким кожаным ремнем. Расцветка — красновато-коричневые геометрические узоры на темно-зеленом фоне. Судя по перевязанному правому плечу, участвовал в сражении и был легко ранен, скорее всего, стрелой.
Лицо отрешенное, как у смертника-добровольца, но светло-карие глаза живые, цепкие, фиксирующие все детали. По моей перевязанной правой кисти скользнул взглядом и внешне никак не отреагировал, хотя, наверное, это приятная новость: если бога можно ранить, то, чем черт не шутит, есть шанс и убить.
Я принимал Катари в патио деревенского дома, сидя в тени у стены на деревянной лавке на каменных опорах.
