В окружении ночи, где каждая звезда кажется ближе к тебе, Вика вдруг предложила работу, которую сразу же заставила задуматься. Этот шеф сияющего лица и глаза как разящий меч — непонятное сочетание тепла и холодности. Медленно выпрямившись от его вопроса, Вика решилась на откровенный ответ, открыв новую страницу в своей жизни....
Но почему такая сумма? Откуда такие цифры?
— Одно на другое наложилось. Рак, срочная операция, реабилитация, уход. Плюс они затеяли тогда расширение магазина, выкупили второй этаж и начали ремонт. Еще и грузовик сломался, а как развозить товары без грузовика? — Сестра тяжело вздохнула. — Снежным комом все навалилось. Сразу. Мы же тогда на нервах были. И папа… Ты же знаешь папу, он в документах ничего не понимает.
— Куда Андрей смотрел? — рявкнула я. — Разве это не входит в обязанности юриста — следить за тем, чтобы папа не подписал то, чего не надо?
— Он не виноват.
— Так, хорошо. — Я заходила по комнате. — С этим ничего поделать нельзя. Но почему Морозов забирает наш дом? Отец просрочил платеж? Почему мне не сказали?
— Они договорились, что эта сумма будет выплачиваться в течение двух лет.
— И? Прошло же полгода.
— Устно, — припечатала Дашка.
— Господи, папа, — я закрыла лицо рукой, понимая, что это вполне могло быть правдой.
— Я сама прочитала договор займа. Там нет даты, написано лишь, что по требованию залогодателя. Вот он вчера и потребовал. Явился в магазин и велел вернуть деньги в течение трех-пяти дней. Иначе он выставит дом на торги. — Сестра всхлипнула. — Вик, как же так? Это же наш дом. Наше родовое гнездо.
— Не паникуй раньше времени. Господи, почему папа мне не сказал? Ведь если были нужны деньги, мы бы нашли.
— На тебе и так ипотека висит. Жизнь в столице не из дешевых. К тому же ты и так каждый месяц маме деньги на реабилитацию присылаешь. Поэтому они и сейчас велели тебе ничего не говорить.
— А то бы я не узнала, что у нас дом отняли. Детский сад! — в сердцах вскрикнула я и потерла виски. — И что теперь? Какие мысли?
— Мы с Лешкой все, что на машину насобирали, отдадим.
— Пятьсот тысяч, — повторила я, замерев и глядя перед собой.
Завтра третий день, суббота, я просто физически не смогу оформить кредит. А в понедельник будет уже поздно.
— Отец хочет продать магазин.
— Дай угадаю кому. Морозову? — зло усмехнулась я.
— Ему самому. Он давно на него засматривается.
