Еще и матрас покупать собрался, спальню уступил… Я еще понять не могла, что с тобой произошло! По наивности даже решила, что тебе понравилась! Вот дура, скажи? – Лина наигранно горько смеется, и взгляд ее направлен четко на мою расцарапанную ею же щеку, будто это помогает Зайцевой помнить, на что именно она злится, и заодно не смотреть мне в глаза. – А оказалось, что тебе тогда просто деньги от папы на карту капнули, вот ты и переобулся налету! Боже, как же стыдно… – качает головой. – С Соней меня обсудили… Даже интересно, когда именно: до того, как трахнул ее в подсобке, или после?! – мило улыбается, а в блестящих глазах столько боли, что мне становится до тошноты нехорошо.
И от ее полного слез взгляда, и от осознания, что она, оказывается, видела меня с Рязанцевой.
Бляяя…
Ну дерьмо, согласен.
– Тогда это было в последний раз, – глухо отзываюсь вслух, но это ни черта не оправдание. Мне самому от себя тошно.
– Паш, мне уже плевать, – бесцветно откликается Лина, а потом продолжает гораздо эмоциональней, поддаваясь эмоциям: – я просто думаю об этом, и мне больно.
Больно! Как ты потешался надо мной! Как делал вид, что все серьезно…
– Все серьезно, – вставляю я, но Лина и не думает меня слушать.
– … а тебе всего лишь удобно было, да?! Деньги платят, готовят, убирают, даже с рекламного контента десятка перепала с запасом хорошей краски в придачу! Класс! Чуть поднажмешь, и трахаться тоже дадут. За бесплатно. Ведь так?! О, ты будешь отличным бизнесменом, Волков! Деньги и выгоду считать – это прямо твое! – и не выдержав, Линка пихает меня в грудь, пытаясь отодвинуть от двери, которую я собой загораживаю.
– Отойди. Я хочу уйти, – на грани истерики.
– Не пойдешь ты никуда! – рычу. Из моих ушей натурально валит пар от того, что она мне тут наговорила. Перед глазами стелет красной пеленой. Перехватываю девичьи тонкие запястья, притягивая Лину к себе. Сквозь долбящий пульс в ушах слышу ее тонкое «ой». Тепло ее тела обжигает через одежду, цветочный запах щекочет ноздри.
Совсем не к месту вспоминаю, какая она на вкус между ног. – Кстати, насчет той несчастной десятки… – хриплю вслух, пожирая взглядом запрокинутое ко мне порозовевшее женское лицо с широко распахнутыми влажными от сдерживаемых слез глазами, – стой тут…
Она послушно замирает, оглушенная нашей внезапной близостью, пока поворачиваюсь к двери и беру в углу брошенный штатив, который принес с собой.
– Вот твоя десятка. Очень практично, да?! – сую ей этот чертов подарок.
